Чтение онлайн

Она горько усмехнулась, почувствовав укол внезапных сожалений. Миро... Она ни разу не говорила с ним с того ужасного дня, когда они стояли рядом на залитом кровью берегу... Неужели это и было их прощанием? Нет, только не тот проклятый день!.. Она села, уставившись в темный угол. Нет, я могу, например, позвонить и сказать ему, что нашла Мун, что с ней все в порядке, что Ариенрод непременно за все заплатит... Да, верно. Нужно прямо сейчас и позвонить, пока еще не поздно, не то они обрежут все линии связи... Позвони ему, Джеруша, и скажи... Ну хотя бы попрощайся!

Она встала и спотыкаясь побрела через всю комнату к телефону, чувствуя холодок под ложечкой.

Медленно набрала номер, проклиная себя за дурацкое волнение, за то, что дыхание перехватывало и не было сил снять трубку...

— Алло? Усадьба господина Нгенета? — Слышно было очень хорошо — впервые за все это время; ей ответила женщина, и Джеруша ничего не смогла с собой поделать: тут же заговорила холодным официальным тоном:

— Это комиссар ПалаТион из Карбункула. Будьте любезны, позовите, пожалуйста, Нгенета.

— Извините, комиссар, но он уехал...

— Уехал?.. Куда? — Черт, неужели же он и сейчас занимается контрабандой?

— Он не сказал, комиссар. — Женщина казалась скорее растерянной. — Он последнее время все сам делает, в одиночку. Мы ведь тут тоже к Смене Времен Года готовимся. А несколько дней назад он взял катер и куда-то уехал... И никому ничего не сказал...

— Понятно, — медленно выдохнула Джеруша.

— Что-нибудь передать ему?

— Да. Три вещи. Первое: Мун в безопасности. Второе: Ариенрод за все заплатит. И еще — скажите ему, что я... я звонила, чтобы попрощаться.

Женщина старательно повторила все слово в слово.

— Я ему непременно все передам. Доброго вам пути, комиссар!

Джеруша опустила глаза: она была рада, что собеседница не видит сейчас ее лица.

— Спасибо. Желаю и вам всем счастья и удачи. — Она положила трубку и отошла от телефона. У двери виднелся ритуальный столик с алой раковиной на нем — кривобокой, с отломанными шипами... — печальная память о том, чему уже больше не бывать никогда. Что ж, так даже лучше... Хорошо, что она его не застала... Но глаза почему-то ужасно щипало; она старалась не моргать, пока закипевшие уже слезы не отступили — и ни одна не упала с ее ресниц.

Джеруша снова повернулась к телефону, усилием воли заставив себя думать о другом. Гундалину... Может быть, попробовать еще разок справиться о нем? Она уже дважды звонила в медицинский центр, и оба раза ей ответили одно и то же: он в бреду, разговаривать с ним пока нельзя. Врачи вообще не могли понять, как ему удавалось держаться на ногах; однако смертельного исхода все же не ожидали. Успокаивают! Джеруша поморщилась, прислонилась к стене. Что ж, может быть, к тому времени, как она вернется от Верховного судьи... Да, тогда она сможет рассказать ему все. А пока что лучше принять душ и снова отправиться в полицейское управление, прежде чем нужно будет идти к Хованнесу.

Она выудила из кармана пакетик йесты и прошла в ванную. Мун продолжала метаться в беспокойном сне. Усталость взяла свое — сейчас девушка уже была не в состоянии тревожиться, сумеет ли Сайрус извлечь ее братца из дворца. Джеруша до сих пор не могла как следует уразуметь, что Первый секретарь вообще согласился предпринять подобную попытку, даже если Спаркс — его родной сын... Тем более что он никогда не видел его и вряд ли абсолютно уверен, что это действительно его сын... Однако на свидание с Мун пришел весьма охотно и прямо-таки горел желанием помочь...

Еще более необъяснимым оказалось то, что Мун удалось уговорить калеку-бармена из казино «Ад Персефоны», уроженца Харему, занять место Спаркса. Боги, ведь эта девочка и двух дней в городе не провела!

Если бы Джеруша способна была поверить, что Мун достаточно личного обаяния, чтобы заставить любого мужчину принять ради нее смерть, она немедленно посадила бы девчонку под замок... Однако она сама присутствовала при разговоре Мун с Сайрусом и Герне и сама видела, что Герне, например, думал только о том, чтобы поскорее попасть во дворец; на Мун он практически и не смотрел... К тому же одного взгляда на его ноги было достаточно, чтобы понять: Мун ему не нужна... Самой-то Джеруше казалось, что без Герне Гегемония прекрасно обойдется, но, тем не менее, никаких вопросов она не задавала — из боязни получить ответ, на который придется как-то реагировать...

Она вдруг услышала странный шорох, выглянула за дверь и увидела, что Мун, спотыкаясь и не открывая глаз, бредет в гостиную.

— Ты бы лучше еще поспала, сивилла. Да и время быстрее проходит, когда на часы не смотришь. Не знаю уж, лучше это или хуже. Сайруса все равно еще некоторое время на месте не будет.

— Я знаю. — Мун потерла заспанные глаза, потрясла головой. — Но я должна быть готова, если вообще собираюсь участвовать в соревнованиях... — Она заставила себя поднять голову; в глазах не осталось и следа былой сонливости.

Джеруша захлопала глазами:

— В соревновании? Так ты хочешь попробовать стать королевой Лета?

Мун кивнула; на лице ее был написан вызов.

— Я должна! Я вернулась, чтобы победить.

У Джеруши зазвенело в ушах — точно из далекого прошлого долетело эхо знакомых слов.

— А я думала, ты вернулась ради Спаркса...

— Я тоже так думала. — Мун потупилась. — Но меня обманули. Машине было все равно, спасу ли я Спаркса; она лишь использовала его, чтобы заставить меня участвовать в ее игре. Но заставить меня отказаться от попыток спасти его она все равно бы не смогла! Ну, а я ничего не могу сделать с ней: она заставляет меня стремиться к трону королевы Лета.

Сколько уже прошло тысячелетий... Джеруша промолчала, вздохнув с облегчением и почувствовав, как в ней шевельнулась жалость к Мун. Боги, а ведь это правда — все предсказатели немного не в себе... Ничего удивительного, что Мун в конце концов так Ариенрод и не понадобилась...

— Ценю твою откровенность... — Она натянула свежую рубашку на еще влажную кожу и начала застегивать ее. — Я не стану мешать тебе, если ты захочешь попробовать. — Но если ты выиграешь, лучше не говори мне об этом; я не хочу об этом знать.

Мун никогда бы не поверила, что такое возможно, что ей удастся расчистить для себя достаточно места в движущейся, точно зыбучие пески, праздничной толпе. Однако каким-то образом хаос был все-таки преобразован в порядок; где-то внутри кажущейся совершенно бесформенной массы людей, в самой ее глубине существовала некая твердая структура. Главная улица была совершенно расчищена до самого верхнего уровня, то есть до дворцовой площади, на расстояние, примерно равное миле, и жадные до впечатлений люди уже выстроились на тротуаре, образуя живые стены. Большая часть горожан повисла в окнах и на балконах своих жилищ, не покидая этих наблюдательных постов часами, так что у полицейских, наводивших порядок на Главной улице и в боковых аллеях, не было с ними никаких проблем. Люди собрались смотреть на начало Конца, на первую из древних церемоний, связанных со Сменой Времен Года: начинался забег претенденток на звание королевы Лета, который должен был значительно уменьшить их число.