Шрифт:
Пролог
Кровь в полупустой баночке стремительно густела. И, ложась поверх смертельно бледных губ, застывала багряной пленкой. Она скатывалась на веках. Трескалась в обрамлении ногтей.
Тора медленно выводила на предплечье письмена древнего языка черточка за черточкой, изредка обмакивая кисть из собственных волос в кровавую баночку.
Медленно расцарапывала ногтями землю, и капли новой, свежей крови, сочились по лункам узора.
Плотно прижав большим пальцем лезвие ритуального ножа, Тора медленно сбривала волосы.
Как древние шисаи, она повторяла такой же древний ритуал. Рисуя собственной кровью свою мольбу на всем своем теле.
Нагая в зеркалах.
Кроваво-белая. И в шести отражениях — будто призрак.
Призрак былой себя. Призрак всех своих жизней.
Тора перевернула баночку и вылила оставшуюся кровь под ноги. Выпрямилась, глубоко вдохнула и выдохнула, собираясь с мыслями. Медленно сглотнула подступивший к горлу ком.
И дрожащим голосом произнесла:
— Взываю к тебе, Хозяин всего сущего. Покажи мне прошлое. Покажи мне мои лица.
Усталые серые глаза в отражениях стали лиловыми. И вслед за ними каждый кровавый росчерк налился пурпуром, прожигая кожу, впечатываясь, вгрызаясь в мясо, пронизывая до самых костей.
Окровавленные волосы и черно-белая шерсть поднялись в воздух и, став своими кристальными копиями, закружились вокруг Торы, переливаясь и сияя тысячами лиловых огней в зеркалах.
Тора дрожала, стискивая от боли зубы, сжимая кулаки. Но стояла, пока кровавые узоры превращались в печати по всему ее телу. Последним засиял самый кончик хвоста.
В диком ритме света и нарастающего звона все слилось в один сияющий вихрь.
И мгновенно погасло.
#1. Демонова кошка
Из жалкой лачуги за краем кошачьей деревни доносились голоса. Тягучий и снова нетрезвый — брата. Глубокий и спокойный — незнакомца.
Ясинэ остановилась возле двери, не решаясь войти, и прислушалась.
Наверняка опять кому-то пришла в голову идея выбивать долги из братца. Наивно. Был бы в этом доме хоть одна нека, и та пошла бы на пшено для браги…
Но нет.
Двое говорили определенно о ней самой.
И цене.
Договорившись, они с глухим хлопком пожали руки. И наступила тишина.
Попятившись, Ясинэ сама не заметила, как дрожащими руками выпустила подол штопанного платья, и ворованные сливы раскатились по дорожке.
Деревянная дверь без ручки и замка распахнулась. И из нее, пригнувшись, вышел незнакомец.
Высокий. Просто невероятно высокий. В длинном фиолетовом кимоно с серебристыми узорами — и ни единого пятнышка! Ни единой дырки! С посохом и ножом на поясе. С длинными черными волосами, собранными в хвост и выбритыми по бокам. С бело-черными ушами. Кот. И с насыщенно лиловыми глазами.
Не просто кот — шисаи…
— Это же ты Ясинэ? — спросил он, надменно смотря сверху вниз.
Ясинэ кивнула и посторонилась, пропуская незнакомца.
— Вот и славно, вот и чудно. У тебя есть другая одежда?
Ясинэ мотнула головой.
— Тем лучше, меньше нести. Следуй за
мной, — удовлетворенно кивнув, он прошел мимо.— Но почему я должна следовать за вами? — насупившись, спросила Ясинэ.
— Потому что теперь ты со мной. И у тебя начинается новая жизнь, Ясинэ, — полуобернувшись, ответил незнакомец. — Кстати об этом. Нужно выбрать тебе новое имя.
— Зачем? — Ясинэ, опустив голову, смотрела, как под длинным кимоно что-то шевелится, будто подметая землю. Влево. Вправо.
— У тебя новая жизнь, — не скрывая раздражения, повторил незнакомец.
— Но я все та же. И я — Ясинэ. Я не хочу другое имя, я хочу мое, — поравнявшись с ним, сказала она. Нож совсем рядом качался от каждого шага. С такой красивой ручкой. В таких красивых ножнах. Лаконично фиолетовая оплетка, навершие из черного кристалла, ножны обшиты редкой черной замшей…
— Истинное имя имеет огромную власть над человеком, — подняв палец, ответил кот. — Шисаи нельзя носить свое первое имя — это опасно. Кто-то может сломить его волю особыми ритуалами, а превосходящий по силе шисаи — подчинить себе, только назвав по имени.
— Пусть только попробует! — вздернув нос, бросила Ясинэ.
Шисаи остановился и, наклонившись к ней, елейным голосом прошептал:
— Яся, тигреночек, послушай…
Ясинэ шагнула и, вытащив нож, уперла его острием незнакомцу в бок:
— Меня зовут Ясинэ. Не «Яся», не «тигреночек», не как либо еще, — прошипела она, глядя ему прямо в глаза. — Я-си-нэ. Запомнить не сложно, правда ведь, господин?
Незнакомец неожиданно улыбнулся:
— Ты не понимаешь, как это может быть опасно для тебя. Да и таковы правила.
— Правила… — пробурчала Ясинэ, отнимая нож. — Подумаешь… Много кто знает мое имя? Вы сказали кому-нибудь?
— Нет, я сам его узнал несколько минут назад, — незнакомец выпрямился. — Но твой отец знает…
— Брат, — отмахнулась Ясинэ. — Тогда подождите минутку здесь.
Перехватив нож клинком вниз, Ясинэ развернулась на лапах и решительно двинулась к дому. Кот молниеносно схватил за плечо и тут же развернул обратно:
— Объяснись немедленно.
— Дайте мне пять минут, и тогда мое настоящее имя во всем лиловом свете будем знать только мы вдвоем. А всем остальным вы скажете, что поменяли мое настоящее имя на «Ясинэ».
И незнакомый господин расхохотался. И смеялся так сильно, так долго, что из-под кимоно показался невероятно длинный и невероятно пушистый черно-белый хвост. Ирбис?!
— Ты мне нравишься, Ясинэ, — отсмеявшись, сказал незнакомец. — Пожалуй, я сделаю исключение и возьму на обучение женщину.
Ясинэ повертела головой в поисках его собеседницы, но никакой женщины рядом не было.
— Кого?!
— Маленькую женщину, — улыбнулся мужчина и протянул руку.
— Нож не отдам! Мое! — прижав его к груди, Ясинэ щелкнула зубами. — И мое имя все еще знает брат.
— Я решу эту проблему, не волнуйся. Тебе не следует никого убивать, — улыбаясь, ответил кот. И совершенно серьезным безжизненным тоном добавил, — пока я тебе не скажу.