Чтение онлайн

Когда мы подъехали к воротам, они уже были полностью открыты. Скорее всего, домработница нажала на кнопку, когда мы проезжали вдоль фасада, и четко рассчитала время. Думаю, то же самое она делала и для Сэма Гэллоуэя. Он был занятым человеком, часто задерживался допоздна и, уж конечно, не хотел тратить время на стояние перед воротами.

Тэйлор повернул направо, и мы поехали той же самой дорогой обратно в Игл-Крик, соблюдая все ограничения скорости. Я этого не понимал. Тэйлор вел машину так, как будто у нас на заднем сиденье ехала принцесса на горошине. Ведь чуть ли не единственной радостью работы в полиции является то, что можно превышать скорость, не заботясь о штрафах.

– Что

– Продажная женщина.

Тэйлор чуть не подскочил от удивления. Он даже оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня в крайнем изумлении.

– И как вы это поняли?

– Ты видел фотографии. Сэм не красавец, а она, напротив, писаная красавица. Она и сейчас хорошо выглядит, а когда они познакомились, она наверняка была сногсшибательна. Она могла выбрать любого, но выбрала Сэма. Почему? Потому что у него были деньги.

– Они могли пожениться по любви. Так бывает, если вы вдруг не в курсе.

– Не в их случае. Любовь пришла позже. Я не сомневаюсь, что по-своему Барбара любила Сэма. Я видел множество горюющих вдов, и ее горе неподдельно. Но она вышла замуж за деньги и статус, а не по любви.

Тэйлор смотрел на меня так, как будто у него в запасе был аргумент, который побьет любую мою карту.

– Вы ошибаетесь, она точно не продажная женщина.

– Только потому, что она из хорошей семьи и не пошла по проторенному маршруту «автостоянка – стрип-клуб – бесплатные обеды»? Она продажная женщина, только дорогая. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: она родилась в богатой семье, и ей не пришлось пробиваться наверх из трущоб. И в ней нет той жесткости, которая характерна для таких, как она, но у нее есть своя жесткость, которая формируется жизнью в полном довольстве. Если ты привык к изобилию, ты сделаешь все, чтобы оно никуда не делось.

На лице Тэйлора по-прежнему сияла улыбка радушного хозяина.

– Вы правы, она из хорошей семьи и при этом богатой. И поэтому ваши аргументы не выдерживают никакой критики: Барбаре не были нужны деньги Сэма.

– Знаешь старую пословицу: первое поколение зарабатывает состояние, второе – приумножает, третье – теряет. Сколько состояний было промотано! Я предполагаю, что здесь случилось то же самое. Барбара знала, что происходит, и вышла замуж за Сэма, чтобы сохранить тот уровень жизни, к которому она привыкла.

Улыбка с лица Тэйлора исчезла.

– Вы не можете знать этого наверняка.

– Ты прав, не могу, – сказал я, в свою очередь победно улыбаясь. – Ты ведь новый руководитель отдела розыска. Давай, проверь эту информацию и докажи, что я не прав.

Пару километров мы проехали в тишине, прислушиваясь к шороху шин о дорожное покрытие.

– Я слышал, что юристов разными словами называют, но никто и никогда не называл их честными.

– Думаете, она врет?

– В том-то и дело, – покачал я головой, – я ей верю. Она искренне верит в то, что говорит. Но сомнительности ее словам придает тот факт, что Сэм ей изменял.

Я поймал вопросительный взгляд Тэйлора и добавил:

– Если ты настолько занят, что регулярно задерживаешься по вечерам, то тогда и по выходным придется работать.

– Барбара Гэллоуэй не глупая. Если бы муж ей изменял, она бы узнала об этом и не стала бы описывать его как самого честного человека, которого она знала.

– Честность – это относительное понятие, а не абсолют. Она могла знать о его романе на стороне, но решила ничего не говорить, потому что статус и деньги были ей важнее, чем верность. Так бывает. Или, если измены были регулярными, они могли заключить некий пакт. Например, она

Я перевел взгляд к окну и задумался над сказанным.

– Скорее всего, имел место вариант номер два. Они все обговорили, раскрыв карты, и пришли к соглашению, которое устраивало обоих.

– Может, она просто хотела сохранить лицо?

Я покачал головой.

– Ей важно то, что о ней думают, но это не самое главное для нее. Когда она говорила о нем как о честном человеке, я уверен, она имела в виду этот прагматизм, который связывал их семью. – Еще немного подумав, я кивнул сам себе и улыбнулся: – Но ты прав: Барбара Гэллоуэй неглупа. Она знает, что мы узнаем об измене. Это еще одна причина, почему она так сказала. Она хотела дать понять, что она приняла этот факт.

– А это ей зачем?

– Потому что она не хочет, чтобы мы слишком углублялись в его прошлое. Она хочет, чтобы их оставили в покое.

– Все тот же вопрос, Уинтер: зачем ей это нужно?

– Чтобы не запятнать репутацию Сэма. Ей это нужно, чтобы сохранить статус и деньги. В отношении ее мы всегда будем возвращаться к этим двум факторам.

– У нее только что умер муж. Вы всерьез думаете, что в такой момент она будет беспокоиться о деньгах? Вы же сами сказали: ее горе неподдельно, и она его любила.

– Можно горевать, не забывая при этом о других важных вещах, – посмотрел я на Тэйлора. – Сейчас ее беспокоит, как сделать так, чтобы ее сыну досталась отцовская фирма. Сэм – это ее прошлое. Сын – ее будущее. Она хочет сохранить свой уровень жизни навсегда, и кроме сына в этом ей никто не поможет.

– Вы о ней не самого высокого мнения. Сначала она чуть ли не продажная женщина, сейчас – какая-то Снежная королева.

– Напротив, у меня к ней нет ничего, кроме уважения. Я видел стольких людей, которые на ее месте просто разваливались на части и никак не могли взять себя в руки. Барбара Гэллоуэй выдержит все эти испытания, и это хорошо. Можно считать, что ее убийством Сэма не уничтожили. Значит, это минус одна жертва.

Мы ехали в тишине какое-то время, пока не доехали – медленно и плавно – до Мейн-стрит. На въезде в город зелено-коричневые тона естественной природы уступили место тусклому монохромному цвету городских построек.

– Что будем делать? – спросил Тэйлор. – Раскопкам конец?

– Конечно, нет. Конца раскопкам не бывает.

Тэйлор припарковался на свободном месте у большого белого здания полицейского управления, и мы вышли в пекло. Даже вечером жара не спадала. Я взял свою старую потертую «зиппо» и закурил, при этом прижав солнцезащитные очки к коже, чтобы по максимуму защитить глаза от белого нестерпимого сияния.

На парковке было два седана, включая нашу машину. Оба были новые. Единственная разница между нашей машиной и машиной полицейского управления была в цвете и маркировке.

Когда мы проезжали это здание в прошлый раз, на парковке было три патрульных машины, аккуратно выстроенных в ряд. Наверняка сейчас они участвовали в поиске убийцы Сэма Гэллоуэя. С точки зрения полиции, сегодня это было единственное важное событие для города.

Парковка была рассчитана на пять машин, и, судя по тому, что я успел увидеть в Игл-Крике, эти пять авто в управлении были. Возможно, было и больше. Десять машин шерифского управления и по крайней мере пять других здесь стоили около четырехсот тысяч долларов. В свете новой информации о Джаспере Моргане такая расточительность становилась более понятной. Если у тебя есть миллиард, четыреста тысяч – это мелочь.