Смертельное шоу
Шрифт:
Попавшийся на пути рейсовый автобус помог ему минут на десять сократить путь. Он пролетел от остановки еще квартал, свернул за угол и сквозь шум ветра, забивающий уши, услышал звон стекла и хлопок. Метрах в ста впереди него метнулась от окна невысокая фигурка. Человек с коротко остриженной, почти лысой головой испуганно перебежал улицу, нырнул под арку дома, и стало так тихо, будто никого на улице никогда и не было.
Перейдя на шаг, Санька дохромал до окна, от которого отпрыгнул незнакомец, и тревога, томившаяся у сердца, обожгла виски. Это было окно в офисе Буйноса. Возможно, даже то, через которое
Внезапно висящая на окне штора жалюзи из серой стала красной и дохнула на Саньку жаром и едким запахом жженой пластмассы. Он отшатнулся, скользнул взглядом по жирным каплям сварки, удерживающим металлическую решетку на окне, и бросился к двери офиса.
– - Куда?!
– - окриком встретил его охранник.
Пластиковая визитка на его груди смотрелась даже не визиткой, как у охранника у двери Буйноса, а приклеенной почтовой маркой.
– - Там пожар!
– - еще громче мужика вскрикнул Санька.
– - Пропуск!
– - закрыл телом вход в здание охранник.
– - Н-на!
– - коротким тычком вмял ему Санька кулак в пах.
– - А-а!
– - в рифму ответил мужик и стал заметно ниже.
Оттолкнув скорчившегося охранника, Санька вбежал в уже знакомый холод. Воздух в этом конце коридора был чист, как где-нибудь в Альпах, а в дальнем его конце, у кабинета Буйноса, на стуле храпел, широко раскрыв рот, второй охранник.
Грохот санькиных шагов разбудил его. Он вскинулся на стуле, заученно бросив руку к кобуре, но знакомое, уже виденное сегодня лицо парня остановило ее.
– - Огонь! Там -- огонь!
– - прыгнул к двери Санька и рванул ее на себя.
Горный воздух тут же стал воздухом свалки. Ядовитая вонь ударила в голову, забила дыхание и сразу стала хозяйкой офиса.
– - Вла...а-аимир Захарыч, -- прохрипел в затылок Саньке охранник.
В его голосе ощущался детский страх.
Посреди комнаты, окруженной огнем, будто посаженными по кругу красными кустами, лежал на полу Буйнос. По рукаву его пиджака и левой поле плясало пламя, а половина лица была почему-то черной.
Набрав побольше воздуха в легкие, Санька бросился в комнату, и тут же от нестерпимой боли заныла кожа на лице, шее и кистях рук. Ее будто бы сдирали заживо.
Схватив Буйноса за ноги, он поволок его к двери, а пламя на рукаве становилось все сильнее и сильнее, словно обрадовалось появлению новой жертвы.
– - Сними куртку! Свою!
– - еще только ударившись боком о дверной косяк, заорал Санька.
– - Быстро, твою мать!
– - Я... это... уже, -- хрипел в спину охранник.
– - И что... это, что?
– - Накрой пламя!
– - Оно горячее!
– - Дай сюда!
Вырвав из вялых пальцев черную куртку, Санька упал с нею на рукав, ладонью прибил пламя.
– - Помер, да? Помер?
– - грустно выспрашивал охранник.
Он и здесь вопросы задавал как ребенок, который только сейчас узнал, что люди умирают.
– - Нет! Он хрипит! Не слышишь, что ли?
– - С-сука!
– - вцепились Саньке в рубашку чьи-то мощные пальцы.
С легкостью пушинки они развернули его. Перед глазами качалось разъяренное лицо первого охранника.
– -
Скорую вызови, идиот!– - крикнул в эти тупые глаза Санька, и пальцы сразу ослабли, стали пластилиновыми.
– - Че... чего тут?
– - удивленно спросил второй охранник.
– - Поджог! С покушением на убийство! Да вызови ты скорую!
– - Тут это... близко, -- первым очнулся охранник без куртки.
– - По вызову час ехать будут. А больница -- пять минут. Если бегмя...
– - Так давай бегмя!
– - скомандовал Санька.
Сорванная с Буйноса куртка открыла дымящийся, в пропалинах, пиджак, открыла наполовину почерневшее, с вытекшим глазом, лицо. Охранник, прибежавший от входа, поднял начальника на руки, поднял как ребенка и под хлопки открывающихся дверей в коридоре побежал к выходу.
– - Что такое? Что случилось? Почему воняет?
– - прибывал и прибывал народ к гудящей двери.
– - Огонь! Го-орим! Все горим!
– - На улицу!
– - ощутив, что страх нужно куда-то направить, закричал Санька.
– - Все на улицу!
– - И мне?
– - опять по-детски, глупо спросил оставшийся охранник.
– - А ты... Ты вызови пожарных!
– - Есть!
– - обрадовался приказу здоровяк и бросился по коридору, локтями отбрасывая от себя длинноногих сотрудниц.
– - Во-оло-одя!
– - ударил по ушам единственный знакомый голос.
Санька отвернулся от двери и близко-близко, до головокружения близко увидел глаза Нины. Они как-то враз набухли, помутнели и выдавили из себя светлые полоски слез. Он еще никогда не видел Нину плачущей, и потому даже не поверил, что это она. А не поверив, приказал ей официально, сухо, как мог приказать любому из обезумевших сотрудников офиса:
– - Иди на улицу! Быстро!
– - Во-о... Во-о... Во-ова! Он по-гиб!
– - обреченно пропела она.
– - Ничего он не погиб! Его уже там нет!
– - А где он?
– - сморгнула последние слезы Нина.
– - Охранник его унес. В какую-то вашу больницу.
Грохот каблучищ перекрыл его слова. Охранник без куртки подбежал к ним, чуть не сбив с ног Нину, согнулся в одышке и прохрипел в пол:
– - По... по... вы... вы...
– - Ясно, -- перевел его речь на русский язык Санька.
– - Пожарных вызвал. Да?
– - Да.
– - Тогда пошли отсюда.
Пламя, словно услышав его слова, ударило из комнаты в коридор жгучим красным языком. Все трое отшатнулись от двери, и Нина вдруг вспомнила:
– - Там -- приз. Раковина. Она дорогая...
– - Не дороже нас, -- ответил Санька и, схватив Нину за руку, потащил к выходу.
Охранник топотал вслед за ними. Он дышал громче, чем гудело пламя за спиной.
Только на улице, хватанув ртом хоть и горячий, но все-таки чистый воздух, Санька ощутил, как мутно и дурно в голове. Еще минуту -- и они угорели бы.
Глава четырнадцатая
НЕМНОГО ТЕНИ ПОД БРОШЕННЫМ ЗОНТИКОМ
– - Отдыхаете?
Бывает такая усталость, что нет сил даже думать. А уж говорить... Говорить -- это двигать губами, языком, мышцами щек, говорить -- это так тяжело, если всех сил осталось, чтобы стоять, прислонившись спиной к горячему и, наверное, грязному столбу, и тупо смотреть на черные масляные пятна на асфальте, которые должен накрыть своим оранжевым издолбанным телом автобус.