Смертельное шоу
Шрифт:
– - Нет.
– - Недельку у нас поживете -- увидите.
– - Я завтра улетаю. Из Читы.
– - Знаете, как в Забайкалье Читу прозывают?
– - Нет.
– - Читаго.
– - А-а, понятно. Как Чикаго.
– - Во-во! В Чикаго гангстеров было полно, а у нас каждый второй -бывший гангстер. Или, по-русски говоря, зек, забайкальский комсомолец.
Они вошли в могильный холод КПП и двинулись сквозь него под клацание замков и удары металлических дверей и решеток. Их было так много, и они так громко закрывались, закрывались, закрывались за спиной Сотемского, что однажды показалось, что последней двери, на свежий воздух, уже не будет
Сотемский резко сощурился и сразу даже не понял, кто еще говорит рядом с ним и начальником. И только вскинув ко лбу козырьком ладонь, ощутил как уходит боль из глаз, и как обретает черты стоящий слева от начальника кругленький низенький майор с огромной красной повязкой на левой руке.
Он говорил тихо, с вкрадчивостью человека, который счастлив от того, что ему доверили важную тайну, но говорил с легким заиканием, и создавалось ощущение, что он и не на русском-то говорит, а на финском, где полно сдвоенных гласных.
– - Сиидит, тааварищ паадпалковник, в коомнате для-а свиданий... Воот... Рюукзаак, тааварищ паадпалковник, с ним. Чтоо приикажете?
– - Клык о его приезде знает?
– - Кроот гооворит, чтоо даа... Знаает... Ещео вчеераа он схоодку в свооем оотряде деелал...
То, что Клык -- это кличка седого, нового пахана зоны, Сотемский знал, но про Крота, а это, скорее всего, был все-таки не финский Кроот, а по просто Крот, слышал впервые.
– - Где он?
– - стрельнул начальник взглядом по двору колонии.
Его дальняя часть состояла лишь из двух цветов: бледных лиц заключенных и их же серых телогреек. Яркое солнце выгнало всех из жилкорпуса и заставило подставлять под свои лучи все, что только можно было подставить. Наиболее нетерпеливые оголились по пояс. Их тела, еще более бледные, чем лица, с туберкулезной худобой, проступающей четкими линиями ребер, и синими пятнами татуировок, вызывали жалость.
– - Оон наа куухне... В поосудомойке...
– - Пошли, -- приказал начальник.
Застегнутая на все пуговицы шинель на его груди олицетворяла командирскую строгость и порядок. Но Сотемский еще в Москве взял докладную по этой колонии и хорошо знал, что порядка тут было не так уж много. Зековская верхушка как не дала лет десять назад задавить себя и сделать здесь сучью, или, как ее еще иногда называют, красную зону, то есть зону, где верховодит командование колонии, а не пахан, так и не сдавала своих позиций. Заболевшего Косого сменил Клык, и все осталось по-прежнему. А может, и хуже вышло. Раз Сотемского занесло сюда из Москвы, то, пожалуй, и хуже.
В парной духоте посудомойки их уже ждал худенький заключенный с изрытым оспинами лицом. Над верхней губой у него бисером лежала узкая полоска капель, и, как только он ее стер, пот опять вылез наружу точно такими же капельками. Сотемскому они почудились овеществившимся страхом, и он подумал, что они, наверное, не соленые вовсе, а горькие как хина. Другого вкуса у страха он не мог предположить.
– - Гражданин начальник, вы меня в больничку положите, а?
– заискивающе согнувшись в пояснице, спросил человечек.
– - Положите, а? А то ведь они меня, ежели узнают...
– - Кроот, не гуунди! Даавай о дееле!
– - Есть, о деле, товарищ майор!
– - снова слизнул он капли.
– - Сегодня, во втором часу ночи, у Клыка в отряде сбор был. Точнее, мужики, кто в авторитете, собрались, чтоб Клыка про "бабки" пытать.
Серебру верит...
– - Кому?
– - не сдержался Сотемский.
– - Серебру... Он так сказал...
– - Ты сам слышал?
– - Я дневалил... А они в каптерке... Но я знаю место, где дырка и все слышно...
– - Кроту можно верить, -- сипло вставил начальник и закашлялся.
– - Я с вами, урками, сам скоро туберкулез схлопочу...
Лицо зека после похвалы стало еще заостреннее. Он будто бы хотел всем своим существом дотянуться до тела начальника, стать к нему еще ближе, чем до этого.
– - Так вы меня в больничку, товарищ подполковник, а?
– - Украл он с верхней губы бисерную полоску.
Начальник, притворившись, что не слышит, чуть согнувшись, смотрел на улицу через грязное мутное оконце и, наверное, видел что-то важное, хотя вряд ли мог хоть что-то разглядеть. Сотемский вдруг ощутил, что подполковнику неприятен весь этот разговор. Как бы там ни было, но в конечном итоге по нему приезжий из Москвы, из самого МВД, узнавал об отсутствии порядка в колонии, и хоть был этот приезжий как бы и не свой, не уировский *), вряд ли это самокопательство пошло бы на пользу его карьере.
__________
*) Уировский -- от УИР (управление исправительных работ).
– - Что они еще говорили?
– - на правах самого заинтересованного человека спросил Сотемский.
Серенькие глазки Крота стрельнули по лицу начальника, но тот упрямо все высматривал и высматривал что-то в разрывах между грязными пятнами на стекле, и он все же решился ответить незнакомцу со смоляными, но, кажется, уже давненько не мытыми волосами.
– - Они должностехи делили, гражданин начальник...
– - Какие?
– - Ну, у себя, в верхушке...
– - Это ваши дела, -- поморщился Сотемский.
– - А что-нибудь еще про этого... Серебра они не говорили?
– - Не-ет...
– - А про курьера?
– - Я же сказал, гражданин начальник, про должности... Мне бы в больничку...
Сейчас на его верхней губе лежали самые крупные за все время разговора капли, и Сотемский понял, что уже ничего, кроме этих капель, не выжмет из заключенного.
– - Вы мне обещали "Дело" Клыкина показать, -- напомнил он начальнику.
– - "Дело"?
– - наконец-то распрямился подполковник.
– - Это можно.
– - Раазрешите скоомандовать, чтооб приинесли?
– - выпятив живот, принял строевую стойку майор.
– - Давай.
Майор беззвучно выкатился из посудомойки. В тишине, оставленной им, стало слышно, как шуршат по сухому алюминиевому днищу логуна с надписью "Отходы" тараканы.
– - А про курево ты узнал?
– - хмуро спросил начальник.
– - Так точно, гражданин начальник! На воле Клыку "Донхвыл" глянулся...
– - "Данхилл", балда!
– - Ну да! Вот он!.. Он и тут их смолил. Но на днях закончились они... Вот... В больничку бы...
– - Может, и правда, это только курево?
– - повернув к Сотемскому красное лицо, спросил начальник.
– - Мало ли какие у авторитетов слабости...
– - Он имеет право забрать весь рюкзак сразу?
– - выстрелил вопросом Сотемский.
– - Нет. Не положено. Три пачки выдадим. Остальное -- по надобности. Но тоже не больше, чем по три пачки.
– - Значит, нужно проверить те три пачки, что он выберет из рюкзака сразу.