Смертельная удача
Шрифт:
Алан выхватывает из рук Ибрагима мятную конфетку и восторженно валится на пол. У всех свои потребности.
Они пьют чай с тостами. Джоанна попросила кофе, но Джойс ответила, что заваривает чай, на что Джоанна заметила:
— Какая разница, кипяток же из одного чайника?
А Джойс возразила:
— Слишком сложно делать и чай, и кофе.
Тогда Джоанна сказала, что пойдет и сама сделает себе кофе, а Пол заявил:
— Давай лучше сначала расскажем о сообщениях.
И Джойс ответила:
— Значит, шесть чашек чая. — И скрылась на кухне.
Джоанна переслала сообщения Джойс, а та — всем остальным.
Это что еще за игры, приятель? Проверка дружбы? Я едва спасся, а ты мне не веришь?
Господи, Пол. Мне нужна твоя помощь, а ты опять в игры играешь? Мы оба знаем, как называлась та машина. Хватит валять дурака, скажи всем, что мне ничего не угрожает.
Прости, если обидел, Пол. Я-то думал, мы почти семья, но теперь вижу, что тебе нельзя доверять. Я больше тебе не напишу.
— Даже Алану ясно, что это подделка, — произносит Ибрагим.
Алан слышит свое имя, машет хвостиком и кивает.
— Я насторожился после третьего сообщения, — говорит Пол. — А спросить про машину — идея Джоанны.
— Умно, — замечает Элизабет. Если Джоанна и улавливает комплимент в свой адрес, то не подает виду. — Телефон Ника. Но писал не Ник.
— Кто-то выдает себя за Ника Сильвера, — говорит Рон. — Значит ли это, что Ника убили? Извини, Пол.
— Если хотите узнать мое мнение… — начинает Джоанна.
— Хотим! — кричит Джойс с кухни.
— Будь Ник жив, злоумышленники могли бы просто спросить, как он называл машину. Они не стали бы ссориться с Полом и отключать телефон. Значит, Ника убили. Пол, мне очень жаль.
Ибрагим замечает, что Элизабет кивает. Видимо, она тоже об этом подумала, но рада, что кто-то другой сказал это вслух.
— И что теперь делать? — спрашивает Пол.
— Пол, хочу спросить тебя кое о чем, — говорит Элизабет. — Если ты, конечно, не против.
— Не против, — отвечает Пол. — Меня еще никогда не допрашивали бывшие шпионы.
— Бывших шпионов не бывает, — замечает Элизабет. — Скажи, ты знал, что у Ника и Холли в Крепости есть сейф, где хранятся биткоины на триста пятьдесят миллионов фунтов?
Пол смотрит на Джоанну:
— Триста пятьдесят миллионов? Холли убили из-за них?
— Так ты не знал? — спрашивает Элизабет.
Пол качает головой:
— Я знал, что бизнес идет хорошо… У Ника водились деньги. Но про биткоины не слышал.
— То есть ты не догадывался, что в сейфе у Ника и Холли хранятся сотни миллионов? — повторяет Элизабет. Ибрагим понимает, что из вежливости Пол не станет ее осаживать, но, если Элизабет продолжит в том же духе, это сделает Джоанна. — Ник никогда даже не намекал? Холли ничего не говорила? Вы же старые друзья.
— Ни слова, — отвечает Пол.
— Верится с трудом, — говорит Элизабет.
На лице Джоанны мелькает выражение, которое Ибрагим уже видел. Он точно не помнит где, но непременно вспомнит.
Джоанна смотрит на Элизабет:
— Элизабет, можно поделиться наблюдением?
— А у меня есть выбор?
— Нет, — говорит Джоанна.
— Яблочко от яблони, — вздыхает Элизабет.
Тут Ибрагим догадывается, что это за выражение. Точно такое он видел
на лице Джойс, когда за Аланом гналась другая собака. Защитная ярость. Тихая угроза.— Не всем людям свойственно лезть в чужие дела, Элизабет, — произносит Джоанна очень спокойным тоном, так похожим на тон Джойс.
— Но когда речь об убийстве, все иначе, дорогая, — отвечает Элизабет.
— Боже, Элизабет, не называй ее «дорогая».
— Убили старую подругу Пола, — продолжает Джоанна. — Еще один его старый друг исчез. Мы проехали три часа утром в субботу, чтобы помочь в расследовании этого дела, показать сообщения, которые нам прислали, и снабдить вас информацией, которой располагаем.
Джойс вносит чай; она не в курсе, что в ее отсутствие в гостиной разыгрался настоящий поединок в тяжелом весе.
— Я понимаю, что это квартира моей мамы и она вас обожает, но послушайте меня внимательно, Элизабет, — говорит Джоанна. — Вы меня слушаете?
Элизабет молчит.
— Простите, — повторяет Джоанна и наклоняется к ней, — я спросила, слушаете ли вы меня.
— Слушаю, — отвечает Элизабет.
— Хорошо, — говорит Джоанна. — Дело в том, что я — не моя мама. И клянусь, если вы продолжите говорить с моим мужем в таком тоне, мы уйдем. Надо было сразу отнести эти сообщения в полицию, но мы решили показать их вам и сделали это, потому что относимся к вам с уважением. Я лишь прошу относиться к нам так же.
Элизабет кивает, и это самый короткий кивок в истории человечества.
Джоанна откидывается на спинку стула.
— Спасибо, Элизабет, — говорит она. — Рада, что мы друг друга поняли.
Ибрагиму так хочется зааплодировать, что он начинает гладить Алана, чтобы занять руки.
Джойс протягивает Джоанне чашку чая.
— Я тут подумала: если очень хочешь кофе, у меня найдется растворимый.
Джоанна качает головой и подмигивает матери. Та подмигивает в ответ.
— Но ты же вложил деньги в их компанию, верно? — спрашивает Ибрагим. Ему, конечно, очень хочется посмотреть на очередную стычку Джоанны и Элизабет, но из уважения к Джойс он решает задать Полу пару вопросов: — И ты никогда не интересовался их делами?
Пол пожимает плечами:
— Это было много лет назад. Я вложил десять тысяч, которые достались мне от дедушки. Ник периодически сообщал, что дела в компании идут хорошо. Обещал, что когда-нибудь они продадут компанию и я получу хорошую прибыль.
— Насколько хорошую? — спрашивает Элизабет и добавляет: — Ничего, что я спрашиваю?
— Честно говоря, меня это не интересовало, — признаётся Пол. — Я дал им денег, потому что они были моими друзьями и нуждались в средствах. Я, конечно, обрадовался бы доходу, но, не получив его, не стал бы возражать. Я радовался успехам Ника и Холли. Но деньги в жизни не главное.
Джоанна наклоняется к Ибрагиму и шепчет:
— На собраниях инвестиционного фонда нельзя давать ему слово.
— Итак, что мы можем сделать? — заключает Элизабет. — Во-первых, нужно найти Крепость и проанализировать сим-карту Холли. Выяснить, есть ли на симке что-то на Дэйви Ноукса и лорда Таунза. Можем заняться этим сегодня. Кто-нибудь хочет составить мне компанию и съездить в Лондон? Джойс?
— Пол с Джоанной только что приехали, так что я не… — Под многозначительным взглядом Элизабет Джойс замолкает. — Лондон так Лондон, — говорит она. — Хорошо, поеду.