Чтение онлайн

– Потому что раньше они не могли меня найти.

Цуй рывком сел на кровати.

– Кто здесь?

Тьма, окутывавшая комнату, странным образом преобразилась; свет, исходивший снаружи, отражался от умывальника и радиоприемника, от металлического абажура лампы и зеркала… однако казалось, что в этой темноте двигалось какое-то непрозрачное, еще более темное облако, и субстанцию, из которой оно состояло, можно было бы назвать абсолютной тьмой.

– Не бойся, Цуй, – сказал тот же до боли знакомый голос. – Это я, твой отец.

Юноша затряс головой, пытаясь отогнать от

себя наваждение. Его немного выдающаяся вперед челюсть отвисла, в ясных карих глазах застыл ужас.

– Этого не может быть. Тоже, наверное, их работа – и со мной эти негодяи хотят сыграть какую-то злую шутку.

– Здесь нет никакого подвоха.

Голос приблизился, расплывчатое пятно непроглядной тьмы – тоже. Цуй сообразил, что голос исходил именно от него. Юноша прижался спиной к кирпичной стене хижины.

– Я пришел просить тебя о помощи, – проговорил призрак Йон Парка. – Божественный дух Ю послал меня в мир живых отомстить за мою смерть… с твоей помощью.

– Нет, – простонал Цуй, – это у меня от горя разум помутился.

Продолговатая часть темного пятна протянулась к нему, и хотя Цуй не заметил ничего похожего на пальцы, он почувствовал на плече леденящий холод.

– Я не иллюзия, сынок, – сказал Ион, подходя ближе, – я – бессмертная душа Йон Парка, бессмертная и беспомощная, потому что бесплотная. Я не могу ни к чему прикоснуться. – Теперь этот леденящий голос звучал совсем рядом с ухом юноши. – Я не могу никого убить. Поэтому, сынок, мне нужно твое тело.

– Ты… хочешь получить мое тело? Но как?

– Я вселюсь в него на время. Чтобы мой дух и мое мастерство стали твоими, а твой разум и твое сердце останутся при этом такими, как они есть – добродетельными и незапятнанными.

– Навсегда? – спросил Цуй. – Ты останешься во мне навсегда?

– Мы с тобой станем единым целым, – прошептал Йон Парк, – но лишь до тех пор, пока миссия моя не будет исполнена. Потом я удалюсь и обрету покой, а ты вернешься к матери, к обычной своей жизни.

– Мать, – проговорил Цуй, соскальзывая с кровати, – мне надо разбудить ее и все ей рассказать.

Холодная рука застыла перед Цуем, преграждая ему путь.

– Нет, сын мой!

– Но почему? Мама захочет знать, что ты… что с тобой стало. Ну, что ты еще в каком-то смысле живой.

– Нет, сынок, – проговорил дух Йона, – я не живой. Она не сможет ни видеть меня, ни слышать. Путь каждой души после смерти предначертан свыше, и божественный Ю сделал так, что лишь ты можешь со мной общаться. Никто, кроме тебя, ничего обо мне не сможет узнать.

Цуй вновь покачал головой.

– Этого просто не может быть. Я, верно, сошел с ума.

– Нет, ты не прав, это может быть, и это есть, – отозвался Йон.

Цуй взглянул на него еще раз – очертания тени трансформировались. Ее ноги, грудь и голова оставались непроглядно черными, но те места, где должны были быть руки и плечи, щеки и рот, стали отливать золотом, а на лбу и вокруг темных глаз обозначилась человеческая плоть. Пальцы рук тоже стали золотистыми и протянулись к юноше.

– Ю наделил меня силой одного из своих подданных, – сказал дух, сливаясь с

телом своего сына. – В придачу к тем способностям, которые я передаю тебе, от моего бессмертного божественного благодетеля ты получишь особые качества, которые помогут тебе отомстить за мою смерть.

Когда дух отца вселялся в него, смешиваясь с его собственным естеством, тело Цуя похолодело и онемело. Его руки, казалось, покрылись золотистыми перчатками, на лицо и шею плотно легла золотая маска, которую закрыл темный капюшон, ноги и торс облеклись в черный костюм ниндзя.

– Держись молодцом, – сказал Йон.

Цую стало теплее, он больше не ощущал страха. Юноша поднялся с кровати и взглянул на свои руки.

– Да, – сказал он, пробежав пальцами по перчаткам, закрывавшим руки. – Теперь, мне кажется, все в порядке.

Юноша легкой, неслышной походкой подошел к окну, присел на корточки и направил вытянутый кулак в сторону стоявшего во дворе дерева. Не успел он об этом подумать, как из его запястья вылетела короткая, острая стрела. Просвистев в воздухе, она попала в дерево, пробила его навылет и врезалась в стоявшее за ним ведро со льдом.

Цуй распрямился.

– Я готов, отец, – сказал он, – готов обрушить свою ярость на тех, кто предал тебя страшным мукам… ярость Скорпиона!

Написав матери записку с просьбой не волноваться за него, Цуй неслышно вышел из хижины через окно, и его поглотила ночь.

Готовый ко всему и осторожный, Рэйден пристально следил за тем, как все четыре мощные руки Горо угрожающе сжимались и разжимались. Пальцы их судорожно хватали воздух.

– Не вздумай пошевелиться, бог грома! – прогрохотал Горо, его заостренные уши сдвинулись чуть вперед, в злых красных глазах полыхал огонь ненависти.

– Да, – сказал Шен Цун Рэйдену, – давай продлим очарованье нашей встречи, или она тебе не по душе? Она уже давно должна была состояться, хотя, честно говоря, я был бы не против отложить ее еще на чуток.

– Ты уж прости меня, что я так тебя разочаровал, – не без доли ехидства ответил бог грома.

– Ты не так меня понял, – сказал Шен Цун. – Я вовсе не разочарован. Ведь не все могут, как ты, появляться где угодно с такой легкостью. Шао Кан был недоволен тем, что произошло, и ему пришлось нас сюда телепортировать. Сам понимаешь, сколько энергии потребовалось повелителю, чтобы распространить свои чары за пространственный барьер между мирами.

– Он не повелитель, – резко возразил Кун Лао.

– Ну, может быть, он и не является твоим повелителем… пока, – ответил Шен Цун, на несколько шагов приблизившись к богу грома. Блеск, исходящий из глаз Рэйдена, осветил кожу колдуна, на которой стало еще больше морщин, его потускневшие глаза, чуть сгорбленную под тяжестью расшитого халата фигуру. Стоя рядом с Шен Цуном и глядя на него, можно было почувствовать витавший в воздухе привкус смерти. – Чтобы Шао Кан смог нас сюда перенести, мне пришлось отдать ему еще одну частицу своей души, – дребезжащим старческим голосом произнес колдун. – Хорошая же новость, Рэйден, состоит в том, что, когда Горо тебя одолеет и мы отошлем твою божественную душу во Внешний Мир, не только моя душа полностью восстановится, но Шао Кану достанет душ для того, чтобы осуществить давно задуманное вторжение в Земной Мир. Впрочем, – взгляд его безразлично скользнул по лицам собравшихся, – мне не вполне ясна суть его замыслов. За полторы тысячи лет жизнь здесь сильно изменилась. Кун Лао сделал шаг вперед.