Смерть волкам
Шрифт:
— Мне нужно торопиться, Тарлиди, — с отчаянием сказала она. — Если они подумают, что я отсутствую слишком уж долго…
Она вдруг осеклась — из коридора послышались приближающиеся шаги.
— Тарлиди, сюда кто-то идёт! Ой, чёрт! Говори скорее…
— Ты всё услышишь сама, — торопливо сказала Тарлиди. — Некогда объяснять. Спрячься за шкаф… он стоит не вплотную к стене…
Дверь открылась, и в лабораторию вошёл доктор. Веглао едва успела нырнуть за один из шкафов. Затаив дыхание, она замерла, прислушиваясь.
— Что ты здесь делаешь, Тарлиди? — спросил доктор.
— Я дожидалась вас, — ровным голосом ответила Тарлиди. — Вам доставили лекарство, о котором вы говорили с комендантом?
— И как только вы узнаёте все новости наравне с нами? — лукаво проговорил доктор. Веглао даже показалось, что она видит его подмигивание, которого Тарлиди, конечно же, заметить не могла. — Да, моя дорогая, я получил его. Мои коллеги из ликантрозория Љ 26 уже попробовали его на взрослых оборотнях, а в ликантрозории Љ 30 его испытывали на подростках.
— И каковы результаты? — всё так же спокойно, ненавязчиво поинтересовалась Тарлиди.
Доктор ответил не сразу. Когда он заговорил, Веглао чуть не подскочила: его голос прозвучал совсем близко от неё — он подошёл к шкафу.
— Не знаю, вправе ли я вам это говорить, — озабоченно сказал он.
— Но ведь я никому не расскажу. Мне и рассказать-то некому.
Доктор явно мялся, и тогда Тарлиди чуть более твёрдым и настойчивым голосом сказала:
— Я ненавижу этих тварей так же, как мой дядя, как каждый из разумных людей. Так же, как и вы, доктор. Разве вы мне не верите? Прошу, хотя бы намекните, — теперь в её голосе появились вкрадчивые и умоляющие нотки, и Веглао невольно восхитилась — вот так актриса!
— Ну что ж, — промямлил доктор, — в конце концов вы бы всё равно об этом узнали… Дело в том, что этот экстракт — совершенно революционное средство анестезии.
— Анестезии? Это всего-навсего наркоз?
— Это не просто наркоз. Это средство погружает пациента в летаргический сон на время операции. Все процессы останавливаются, и можно не опасаться, что серьёзно навредишь. Через два-три часа у пациента восстанавливаются сердцебиение, дыхание, нервная деятельность — одним словом, он оживает. И процесс этот очень быстр — после обычного наркоза человек некоторое время должен оправляться, а после этого он сразу может двигаться и даже работать!.. Есть, правда, одно «но».
— Какое же? — живо спросила Тарлиди.
— Оптимальный размер дозы до сих пор не найден. Почему-то от одного и того же количества экстракта некоторые пациенты просыпаются спустя означенное время, а некоторые не просыпаются никогда. Думаю, это объясняется индивидуальными особенностями каждого организма… Во всяком случае, мы не можем выпускать это средство, пока этот эффект не будет устранён. Поэтому будем испытывать.
— Да? А когда?
— Полнолуние у нас уже сегодня… Через неделю, когда ребята немного придут в себя. В первые несколько дней они будут ослаблены, и результат может быть искажён.
— Это умно, доктор, — ровно отозвалась Тарлиди.
Веглао услышала, как доктор открыл дверцы шкафа, как зазвякали тихонько передвигаемые склянки. Она не
очень боялась в этот момент, что доктор её засечёт — тень её не выдавалась за пределы той тени, которую отбрасывал шкаф, дышала она ровно и тихо, а почувствовать её присутствие доктор, конечно, не мог. Но всё-таки ей хотелось, чтобы он поскорее ушёл — она стояла в неудобной позе, зажатая между стеной и шкафом, упираясь коленками в его заднюю стенку, и опасалась, что долго так не протянет — обязательно захочет переменить положение и при этом чем-нибудь зашуршит. А уж тогда пиши пропало.— Вы представляете, — заговорил доктор вновь, — эти идиоты снова дерутся, как бешеные щенки. У меня уже пятеро пациентов, у одного, вообразите себе, прокушена щека! Судя по всему, теперь они жаждут крови не только в ночь полнолуния… Зверёныши! Надеюсь, до завтра не доживёт хотя бы половина.
«Ну и сволочь же ты, — подумала Веглао. — Не знаю, что там задумала Тарлиди, но надеюсь, тебе это выйдет боком».
— Так что я вас покидаю, — сообщил доктор, закрывая шкаф. — Сможете сами закрыть лабораторию?
— Конечно. Ключ отнести вам или на вахту?
— Лучше мне. Эти сучьи дети — прошу прощения, Тарлиди, что я ругаюсь при вас, — наверняка ещё несколько раз успеют передраться друг с другом сегодня. До встречи!
— До встречи, доктор.
Потом дверь закрылась, и Веглао услышала стук шагов доктора. Стук всё удалялся, и только когда он затих совсем, Тарлиди сказала:
— Ты можешь выходить.
Веглао выбралась из-за шкафа. Тарлиди стояла возле шкафчиков, опираясь рукой на отполированный стол.
— Ты слышала, о чём мы говорили?
— Да. Ему привезли какое-то лекарство. И его будут испытывать на ребятах?
— Лекарство, — ровным голосом сказала Тарлиди, — находится в шкафчике за моей спиной. Оно называется «Магетилит». Подойди ближе. Возьми меня за руку.
Веглао быстро подошла и обеими ладонями взяла узкую руку Тарлиди. Другая рука женщины ощупала её голову, потрогала ухо, а потом Тарлиди склонила голову и заговорила шёпотом. Веглао внимательно выслушала её, а потом открыла шкафчик.
Там стоял деревянный ящичек с отверстиями для пузырьков. На переднюю сторону ящичка была наклеена полоска бумаги, вырезанной из тетради в клеточку, на которой было написано синими чернилами: «Магетилит». Веглао вытащила оттуда два пузырька и убрала их в карман.
— Я сделаю всё, как ты сказала, — тихо сказала она.
— Надеюсь, всё обойдётся, — отозвалась Тарлиди. — Если… если всё пойдёт не так, мне будет очень больно. И не потому, что ты не смогла мне помочь. Ты понимаешь, о чём я говорю?
— Да, понимаю… Спасибо тебе большое, Тарлиди. И на всякий случай — пока…
Веглао направилась к двери, но на полпути остановилась. Она повернулась к Тарлиди, сделала шаг к ней навстречу и крепко её обняла. Тарлиди на секунду замерла, как будто в изумлении, и тоже обняла её — медленно, словно забыв, как это делается. Её скрытое маской лицо склонилось к голове Веглао, и девочка услышала, что Тарлиди дышит тяжело и затруднённо, словно пытаясь сдержать слёзы.