Смерть волкам
Шрифт:
— Фонарь, — сказал он, — где-то здесь был фонарь. Я принесу его, и ещё надо набрать воды.
— Рана скоро заживёт, — тихо ответила девочка. — Он останется жив.
— Но её всё равно надо обработать, — возразил Рэйварго, — а без света ты этого толком не сделаешь. Я скоро вернусь, а ты пока посмотри вон в том комоде, может, там осталось чистое бельё…
Он быстро вышел из комнаты и зашагал по коридору. Когда он спускался по лестнице, то снаружи ударила молния, осветив белым огнём всё пространство дома. Рэйварго пересёк вестибюль и спустился в кухню. Он помнил, что, когда они
В кухне было темно и пыльно, вода ручьями стекала по стёклам маленьких окошек. Фонарь, к счастью, был здесь — Гилмей совершенно о нём забыл. Рэйварго открыл одно из окон и поставил под дождь пустую кастрюльку. Пока она наполнялась, он включил фонарь и посветил им по сторонам. Снова мысли его вернулись к тайне этого дома, которую ему случайно удалось открыть. Всё-таки как долго Книга была здесь? Судя по тому, как износились заклинания, их не меняли лет тридцать-сорок назад. Неужели всё это время она лежала в сундуке в подвале? А если вспомнить, в каком состоянии был замок на сундуке, становится ясно, что его никто не смазывал столько же времени. А что, если дед Гилмея и не знал о существовании тайника?..
Вновь зайдя в вестибюль, Рэйварго подумал, что по-прежнему не понимает Гилмея. Его другу этот дом казался неприятным и жутким, неуютным, лишённым всякого гостеприимства. Ему, Рэйварго, дом как будто обрадовался. Казалось, в его воздухе звучит тихий голос: «Не бойся, я защищу тебя. Я уже стар, и, может, никуда не годен, но моя крыша так просто не провалится, и я не позволю кому-то выломать мои двери. Этой ночью тебя никто не потревожит. Не бойся»
Он принёс кастрюлю наверх, где девушка уже разрывала на полосы чистую простыню из комода. Вместе они промыли Октаю рану, оттёрли кровь с его кожи и сделали перевязку. Потом девушка накрыла его простынёй и устало опустилась на край кровати. Рэйварго пристально посмотрел на неё, только сейчас осознав, что не знает её имени.
Почувствовав его взгляд, она приподняла голову. К её лицу прилипли намокшие пряди волос, от воды казавшиеся тёмными.
— Спасибо, — сказала она. — Большое спасибо. Не знаю, что бы мы без тебя делали. Это твой дом?
— Нет, здесь жил дед моего друга. Я впервые попал сюда только несколько дней назад. Тебе далеко идти отсюда до своего дома?
— Примерно три дня. Я искала Октая, пробралась ночью к становищу Морики и увидела, как оборотни бьют его. Пришлось возвращаться за помощью.
Рэйварго вдруг понял, что это о ней ему рассказывал Октай.
— Так ты Веглао? — спросил он. — А меня зовут Рэйварго.
— Очень приятно, Рэйварго, — девушка пожала ему руку, а потом быстро улыбнулась, и Рэйварго это удивило — он и не подозревал, что она может улыбаться.
Дождь шумел за окнами, звёзд и Луны было не видно из-за облаков. По словам Веглао, это было очень хорошо — почему-то во время грозы у оборотней слабеет чутьё, а, значит, прихвостни Морики сейчас их не найдут.
Рэйварго искоса разглядывал её. Она не была похожа ни на одну из девушек, которых он знал. Говоря откровенно, она вообще выглядела не как девушка или молодая женщина, а
скорее как нечто среднее между подростком и старухой. Маленькая, тонкая, плоскогрудая, как мальчик, она была уже загорелой, но в то же время бледной, без единой капли румянца на щеках. По спине спускалась седая коса. На лице уже появились крохотные морщинки, губы были тонкие, плотно сжатые, сухие и бледные, а руки… Рэйварго даже смотреть не мог на эти обветренные, худые руки, покрытые шрамами и свежими царапинами.— Октай говорил про тебя, — сказал он.
— И много говорил?
— Не очень… — Рэйварго замялся, не решаясь спросить, как Веглао удалось вернуть себе зрение.
— Это хорошо, — пробормотала девушка. В этот момент Октай вдруг пошевелился и застонал. Он приподнялся на локтях и поморщился от боли:
— Чёрт, спина…
Веглао сразу же оказалась возле него. Она помогла ему сесть на кровати, и первое, что сделал Октай, когда смог выпрямиться, — это неуклюже обнял её. Веглао тоже обняла его в ответ. Рэйварго деликатно отвернулся, хотя ему показалось, что обнимались ребята безо всякой страсти.
— Я так и знал, что ты придёшь, — сказал наконец Октай. Голос его звучал приглушённо и слабо. — Веглао, я… кажется, я убил Морику.
— Я видела. Надеюсь, она и в самом деле сдохнет.
— Я слышал, как её оборотни разговаривали с… с этим стариком, у которого мы работали тогда на кладбище, помнишь? Это он сделал для них взрывчатку, когда они подорвали вокзал осенью. Он был в сговоре с ними. Они… они хотят захватить Тенве.
— Ничего у них не получится, — Веглао снова мягко обняла его, гладя по голове. — Теперь у них точно ничего не получится.
Но Октай не мог успокоиться. Говорил он прерывисто, но никак не замолкал:
— Я узнал об их планах, я пришёл… к старику, и он всё мне рассказал. Я сказал ему пойти в полицию, не знаю, что он сделал… Он должен был встретиться с одним оборотнем в лесу, но вместо него пошёл я, и тогда…
— Тебя поймали?
— Да. Я так глупо попался, даже вспомнить стыдно… А потом Морика меня допрашивала.
— Допрашивала? — встревожилась Веглао. — Что ей было надо?
— Ничего особенного. Кто я да чего хочу… ну, я честно сказал ей, что я оборотень Октай и хочу прибить её на месте. Она сказала, что выколет мне глаза, а я сообщил, что это легко поправить. Не знаю, поняла она что-то или нет. Но знаешь, я однажды случайно услышал, как разговаривали друг с другом оборотни, которые нас сторожили — они говорили про Кривого Когтя. Я знаю, где он сейчас — в Клыкастых Горах! У самой южной границы…
— Кривой Коготь? — вытаращился Рэйварго. — Но разве… разве он ещё жив?
— Да, — странным голосом сказала Веглао. — Он ещё жив.
Она вздохнула. Октай взял её за руку:
— Ты сердишься на меня?
— Не надо было тебе так говорить с Морикой. Она — злобная стерва и вполне могла убить тебя. И вообще, зря я отпустила тебя одного.
Последняя её фраза явно пришлась Октаю очень по душе. Его губы дрогнули в улыбке, которую Веглао заметила и прокомментировал со всей возможной язвительностью:
— Это был отличный способ насолить мне, Октай, аплодирую стоя.