Смерть любит танцы
Шрифт:
Радгирр вздохнул:
— Знали б мы, чем это обернётся…
Ханнирра пожала плечами:
— Брось, милый. Это судьба.
— Стоп! Ссориться потом будете! Лучше расскажите, что было дальше! Он начал ухаживать за Тани…
— Да. Он рассказывал тебе сказки, учил языкам, показывал мир… ты была его принцессой, он старался занять нас чем угодно, лишь бы побыть с тобой подольше. Мы не возражали, Тани. Никто не смел спорить с шестирукими.
— Ясно. Ну, конечно! Пусть себе забирают детей…
— Нет! Мы видели тебя почти каждый день, Тани. Просто пойми, малышка: в мире, где правили Древние, покровительство одного из них — благословение. Ну, мы так думали…
— Да, — подхватил Радгирр, — До того дня, когда Светлейший
— Что за чушь? — поразилась я. Ханнирра усмехнулась:
— Нет, малышка. Светлейший был очень умным существом. Он верил Отцу-Свету, и ослушался его лишь раз, дав брату большую свободу… За что и заплатил. Но это было поздней, а тогда Темнейшему запретили общение с нами. Особенно — с тобой. А в качестве наказания тебя заслали к эльфам, ведь ты в детстве любила повторять: ненавижу эльфов, у них некрасивые уши! Вот так ты и стала жить вдали от нас, служанкой для остроухих. И мы не могли себе простить этого.
У меня внутри всё пылало. Перед глазами все чаще мелькали странные образы, словно пришедшие из сна. Прикусив губу, я шепнула:
— Что было дальше, мама? Расскажи мне…
Ханнирра печально улыбнулась:
— А ты… не помнишь, Тани?
— Я — не Тани. Не ваша дочь, моя богиня. Я не могу этого помнить!
— Скорее не хочешь… Что ж! Слушай дальше, малышка. Ты росла вдали от нас, и эльфы сделали всё, чтоб потушить пламя Тьмы в твоей душе. Они не понимали, что тем самым неосознанно учат тебя постоянно носить маску, прятать свои чувства и мечты… а мечтала ты о свободе, малышка. О том дне, когда смертные сами будут хозяевами своих судеб. И ты взяла жизнь в свои руки. Ты училась танцевать, как эльфийка. Ты часами ЖИЛА в зеркальных залах, плача от боли в мышцах. Ты рисовала яркие, дерзкие картины, на которых смертные были свободны, и не зависели от капризов Древних. Ты писала песни для своих подруг-эльфиек — и, видит Мать, ими заслушивались все остроухие. Но не это было главным. Наука Темнейшего не прошла впрок: ты могла анализировать сложнейшие ситуации с нереальной точностью. Он, сам того не желая, вложил в тебя частичку себя… И ты стала маленьким воплощением Тьмы, для которого не существовало ничего, кроме цели. Ты играла — о, как ты играла! — но это принесло свои плоды: очень скоро тебя уважали даже эльфы, что для них, в общем-то, несвойственно. Возможно, всё б в твоей жизни кончилось браком с тогдашним эльфийским Правителем, к которому ты так стремилась, но… Но на приёме в честь своего жениха ты увидела ЕГО в толпе гостей. И твоя жизнь полетела в Бездну…
У меня вдруг что-то щелкнуло в мозгу. Я увидела вдруг перед собой громадный зал, освещённый магическими огнями. Я стою и улыбаюсь жениху, прижавшись к нему всем телом. Играет необычная, легкая музыка, и хрустальные голоса эльфиек составляют из диковинной мешанины звуков слова МОЕЙ песни.
Свобода — иллюзия, глупое слово,
Неверное, словно дым.
Все скажут, я вольна? О нет, я в оковах!
Ведь я — не рядом с ним…
Мои губы трогает улыбка — поют! А раньше меня б за одни только мысли такого содержания бросили в холодный подвал… Я поворачиваюсь к жениху, чтоб заверить его, что песня о нём… и чувствую спиной чей-то подозрительно знакомый взгляд. Я замираю, не в силах обернуться. Нет… Невозможно! Только не ты!!! Я забыла тебя, мой Бог, я давно тебя забыла…
—
Тани!Вздрагиваю от звука этого голоса. Поворачиваюсь — очень, очень медленно. Смотрю в эти чёрно-зелёные глаза — и понимаю, что пропала…
— … Темнейший был потрясён, увидев тебя, — продолжала тем временем богиня, усердно делая вид, что не замечает моих метаний, — Он помнил маленькую большеглазую девочку, трогательно влюбленную в него, которая доверчиво жалась к его боку, а увидел девушку — взрослую, сформированную, темпераментную и сильную. Не свою маленькую Тани, а большую хитрую кошку, которая умеет врать и выгрызать себе место под солнцем. Кошку, которой другой чешет шёрстку… И проснулась ревность. И страсть… И то, что он — Бог, и то, что ты — Безликая, и то, что вас накажут — всё перестало иметь значение. Спустя ровно неделю (на столько хватило твоей обороны) ты уехала с Темнейшим из эльфийского царства.
Я сидела, глядя в одну точку. В мамином рассказе уже не было смысла. Я это всё ПОМНИЛА. Но должна была услышать, чтоб окончательно убедиться, что всё это — не кошмарный сон… глупый сон…
— Когда шестирукие узнали, что вы — вместе, они были в бешенстве. Светлейший лично пришёл к брату и пригрозил страшной карой. Но вы не послушались, и Темнейший сумел уговорить старшенького заткнуться. «Я люблю её» — вот и всё, что он сказал. И старший не сумел отказать в маленькой милости тому, кто был его семьёй, его сыном. В общем, Светлейший уговорил остальных нарушить закон. Минуло пять лет, вы жили душа в душу, но — Боги, опасаясь твоей одержимости, постоянно контролировали вас. И пришёл тот момент, когда тебе это надоело.
По моим щекам текли слёзы:
— Нет, мам, ты не знаешь всего. Мне не надоело. Мне просто хотелось быть свободной от Богов, быть равной им. и я взмолилась об этом Тьме, я выпустила её на волю, позволила ей управлять собой. Я… в общем… я забеременела. Я не знаю, как это вышло…
— Что?! — Ханнирра выпучила глаза, — Это невозможно…
Я пожала плечами:
— А почему, как ты думаешь, Древние так резко возжелали меня убить? Мой ребёнок должен был быть воплощением Тьмы. Безликим. Как и я сама…
Мои губы тронула горькая улыбка:
— Они приказали нам убить ребёнка. Конечно, мы отказались, и именно тогда они и начали ту войну, в которой погибло столько смертных. И я… сама поссорила любимого с братом. Я соврала, чтоб они сцепились. Я наговорила таких гадостей…Я хотела, чтоб в нашем мире осталось только два Бога: мой муж и мой сын. Я не знаю, что на меня нашло, но в ином случае — они б убили ребёнка. И мы б не были свободными. Никогда. А за свободу — всегда нужно платить…
— Тани…
— Дай договорить! Да, наш мир охватила война. Я сама поднимала на борьбу смертных. Я хотела пленить Древних и заменить их другими богами. Более… справедливыми. Тёмными богами, для которых Свобода не будет пустым звуком! Я не задумывалась тогда, какую цену за это придётся заплатить… А мой муж, кажется, с самого начала это понял. И он прощался со мной, когда уходил на те переговоры, но я, дура, не поняла этого. А он решил предать их. Он пленил Древних, но сам — умер. А Силу их он хотел передать нам с ребёночком, чтоб мы точно были бессмертными богами. Но меня кто-то убил… Ударил в спину. Кто-то из союзников, из тех, кому я верила… Не могу вспомнить…Кто?
— Я не знаю этого, Тани, — со всхлипом отозвалась мать, — Я не знаю… Когда нам, повстанцам, перешла Сила богов, мы сначала даже не поняли, что произошло… а потом нашли тебя… мёртвой.
Я кивнула:
— Вам перешёл прощальный подарок Темнейшего. И кто-то постарался, чтоб это случилось… Как бы там ни было, замерзая в хрустале, Светлейший успел проклясть нас. Мы умерли, но тысячи раз оживаем в ни в чём не повинных детках, по кругу, раз за разом, проживая эту жизнь. Мы — Проклятые, мы — Безликие, мы уничтожаем разум того, в кого вселяемся… Боги… бедная моя мамочка! Вернее, не моя…