Смерть любит танцы
Шрифт:
Я тихо вскрикнула. Словно в ответ на мой возглас музыка стала громче, а куклы задвигались быстрее. Неожиданно с одной из них слетела маска, и я взвизгнула:
— Сан?!
Существо с лицом принца Лассана полностью повернуло ко мне голову, и я зажала самой себе рот рукой: на меня смотрели стеклянные глаза, а рот был зашит толстыми чёрными нитками.
Я осторожно попятилась. Не понимаю, ничего не понимаю. Сан не умер, потому его тут быть не может. Но что значит эта немая кукла?! Повинуясь наитию, я кинулась к танцующей с ним девичьей фигурке и сорвала скрывавшую его белую
Я стиснула зубы. Я хочу знать, кто ты, кукловод! Тихо рыкнув, я кинулась сквозь эту жуткую толпу, стараясь не обращать внимания на жутко хромающую девушку, танцующую с эльфом в центре зала. Я не хочу знать, что у неё под маской…
Выбравшись из толпы, я стёрла выступившие слёзы и запрокинула голову. Нитки, управляющие куклами, уходили вверх, к небольшому балкончику, теряющемуся в тени. К нему же вела винтовая лестница в углу зала. Не сомневаясь ни секунды, я кинулась к ней. Я хочу, наконец-то, узнать, кто кукловод!
Ступеньки, ступеньки… Я давно потеряла им счёт. Уверена, что балкончик намного выше, чем кажется снизу! Ещё поворот — и ступеньки ныряют в темноту. Я замерла на миг — и испуганно шагнула на тонкий серпантин лестницы, по бокам от которой распростёрлась бездна. Я шла, глядя, как уходят вверх тяжелые спирали, висящие в пустоте. Что ж, кем бы ни был кукловод, он там, наверху, и я туда доберусь!
Я шла очень долго. Изредка подвешенная в пространстве лесенка начинала шататься, и я ползла по ней, судорожно цепляясь за ледяные ступени. В конечном итоге, когда мне уже начало казаться, что все мои старания пусты, впереди замаячил свет бального зала.
Я ступила на балкончик и замерла, разглядывая кукловода. Он был хрупок, его пальцы в черных перчатках лениво перебирали нити, а лицо скрывал капюшон. Когда я вошла, он кивнул мне, откинувшись на спинку роскошного кресла, и было в этом нечто такое знакомое, что у меня защемило сердце…
Кукловод устало покачал головой и тихо сказал голосом Кин:
— Что ж… Садись, коль пришла!
У меня внутри всё оборвалось. Всхлипнув, я неверяще прошептала:
— Тётя? Нет! Это сон, правда?! Это не ты!
Она вздохнула:
— Тан, малышка, сядь, пожалуйста…
И вот тут меня прорвало. Я завизжала:
— НЕТ!!! Ты — не Кин!!! Сними капюшон, тварь! Слышишь?! Я хочу видеть твоё лицо!
Лёгкое пожатие плеч — и чёрная ткань бархатистой волной сползает по рыжим волосам, красиво блеснувшим в отсветах пламени.
— Нет… — шепнула я и попятилась, глядя в громадные чёрные глаза на по-детски юном лице. Она печально улыбнулась:
— Сядь, малышка, пожалуйста.
Я, слизнув с губ слезы, мешком осела на ковёр, разглядывая рыжеволосую девочку в белом платье лет пятнадцати от роду.
— Кин, — со стоном позвала я, — Ты ведь живая. Почему ты в царстве мёртвых?
Она улыбнулась:
— Девочка моя, вспомни Ночь мёртвых. Помнишь, тебя тогда удивило, почему я, живая, открываю бал? Помнишь, что я ответила?
— Ты сказала, что давно уже продала душу демону… но, этот демон —
ррат! Всего лишь танец!— Не совсем. Видишь ли, в тот день, когда мой нынешний муж проклял меня, я хотела умереть. Я была за шаг от бездны, но меня спас привидевшийся мне сон. Я увидела странное существо в хрустале. Оно представилось Рратом, сказало, что больше мне знать не стоит, и предложило сделку.
— Но они не могут говорить…
— Я слышала его мысли… Так вот, к чему это я? Как он и требовал, я сбежала от Лассана, пришла в Лассат, и мы с этим шестируким уродом заключили сделку.
— Боги великие, Кин! Зачем?
Она усмехнулась:
— Видишь ли, он пообещал мне ребёночка. Он говорил, что у меня будет дочь, если я сделаю, как он велел! И говорил, что выживешь ты, и говорил, что у я рожу ребёнка, буду любить и буду любима!
— Что выживу я?..
— Тан, не будь наивна. Твоя мать умерла не просто так, её убили шестирукие, поскольку, родив тебя, моя сестра лишилась покровительства Богини.
— Но почему?
— Не знаю, ревность, наверное. Богиню моя сестра раздражала, она была не такая, как мы: чересчур правильная, чересчур разумная — но именно у неё родилась ты, Тан. За это Ханнирра возненавидела мою сестру. И вот, шестирукий предупредил меня, что твоей матери суждено умереть, и тебя убьют тоже, что детей у меня не будет, а маги скоро вытеснят нечисть из мира, тем самым положив начало конца. Что мне оставалось? Ведь он обещал исправить всё, кроме смерти сестрёнки. Скажи, что б ты сделала на моём месте?
Я вздохнула и тихо сказала:
— Я не знаю, Кин. Мне страшно даже подумать о том, что я могла очутиться на твоём месте… А что именно ты должна была сделать?
— Тан, прости меня…
— Ой, без сантиментов! Ты заменила мне мать в своё время, так что я тебе уже всё оптом простила. Ну? Что ты должна была сделать?
— Поднять восстание, восстановить Ириду, вернуть власть Тьмы, выйти замуж за Императора… — она вздохнула и замолчала. Я тихо спросила:
— И всё? Кин, ради этого он не стал бы предлагать помощь. Было что-то ещё, верно?
— Да, — вздохнула она, пожевав губами, — Было кое-что. Шестирукий предсказал, что родишься ты. Он велел проследить, чтоб ты… чтоб ты встретилась с Темнейшим!
У меня отвисла челюсть. Помолчав, я тихо сказала:
— То есть это всё, от начала до конца — театральная постановка?! Причём сделанная всего лишь для того, чтоб свести меня и Сита?
Лёгкое пожатие плеч.
— Да. Именно затем я позаботилась о том, чтоб перед тем ты познакомилась с Эрраром. Я не хотела, чтоб ты увлеклась темнейшим, как того хотел шестирукий…
— Если не хотела, значит, не стоило верить его бредням. Он ведь врал, Кин!
— Тани, он не врал. Он клялся своим хрусталём, слышишь? Я заставила его повторить клятву в разных вариациях. В конечном итоге, речь шла о моей душе.
— Ты действительно продала душу?
— Я наполовину мертва. Половина моей души живет на Грани. Тут осталась та самая пятнадцатилетняя девочка. А на поверхности осталась Киннирра, кукловод Древних.
Я тихо вздохнула и сжала её руки в своих руках.