Смерть Колокольчика
Шрифт:
Заявление в милицию Самсон писать категорически отказался («да ладно, подумаешь… немножко кожу продырявили!..»), но по факту нанесения тяжких телесных повреждений милиция действует автоматом, так что кое-какие действия мы произвели… Под протокол опросили Самсонова («ничего не знаю ни о мотивах нападения, ни о личности нападавшего!»), его домочадцев (никто ни о чём ничего не ведал и даже не догадывался), соседей, знакомых и т. д. Голый номер!
Зашуршали тогда агентами… Тем более, что к Самсонову давно уж присматривались, и кое-какие людишки из его ближайшего окружения у нас на крючке уж сидели…
И вот одна самсоновская
Якобы рассказывал Самсон одному из корефанов (агентик слышал этот разговор собственными ушами), что вслепую использовал он для одного своего дела случайно подвернувшуюся под руку дешёвую мокрощёлку, а она потом подловила его в машине у гаража, подсела к нему и говорит: гони бабки за то, что помогла тебе!.. Тогда как те копейки (а если точно — сто долларов), которые ей были обещаны за её крошечную услугу, она тогда же сполна и получила! Но она вовсе не об этой сумме чалилась — ни с того ни с сего она вдруг потребовала с Самсона за своё молчание… десять «штук» «зелени»!..
Хорош закидон от уличной дешёвки!..
Понятно, что Самсон вначале офонарел от подобной наглости, а потом — несильно врезал девке в рыльник, и попытался выкинуть её из кабины. Но тёлка попалась отмороженная, и вместо того, чтобы убежать от него с трусливым поскуливанием побитой сучки — выхватила из рукава шубки остро заточенный финкарь, и — ловко всадила его Самсону в брюхо. Он так и обалдел… А она выдернула из него нож, спокойно сказала: «Не отдашь бабок — прощайся с жизнью!», и — неторопливо удалилась.
Представляете картинку?!. Лично я — не представляю!..
И ладно бы — напади на Самсона женщина-киллер, это не так обидно, профессиональным убийцей можно выучить каждого, даже и бабу… Но чтоб тебя пырнула обыкновенная потаскушка?!. Эта ничтожная тля?!. Самсон на головы таких, как она, каждый день десятки раз наступает, не глядя, и слыша лишь хруст их черепков и позвонков под своими каблуками… Никто и ничто она рядом с могучим Самсоном!.. Как же посмела она поднять на него свою подлую ручонку?!.
…Тут, конечно же, возникли у меня к сексоту некоторые вопросы. Например: что ж это за дело такое, в котором шлюшка помогала Самсонову?.. И ещё: по всему выходило, что Самсон лично знал напавшую, — так почему же после ранения он не послал людей расправиться с нею?.. И почему она, зная, что он может с нею расправиться, не убоялась его мести?..
Сексот лишь развёл руками. Предлагали-де Самсону «разобраться» с шаландой верные хлопцы, но как-то не проявил он энтузиазма… То ли — боялся, что в случае её смерти оставленный где-то в надёжном месте компромат на него всплывёт… то ли — предполагал, что она действует по наводке кого-то очень влиятельного… то ли ещё что… Короче: девке в итоге так ничего и не сделали!.. Самсон даже никому из «своих» не назвал её имени…
Ну а насчёт «дела» — так то вообще великая тайна!.. Во всяком случае, обсуждать её с кем-либо Самсон не захотел… Но сам сексотишка так кумекал: не с январским ли ограблением Бороды оно связано?!. Но больше ничего к этому добавить агент не смог.
…Крепкий мужик был Илья Антонович. С юных лет — не дурак, и любил везде верховодить. Башка у него шустро работала… Сунулся в стоклеточные шашки, и у него начало получаться — стал кандидатом
в мастера, впереди замаячили ответственные чемпионаты и олимпиады, слава и денежки, была некая гарантированная перспектива на будущее…Но тут Самсон малость промахнулся: в ожидании будущих сверх-доходов решился пока что самообеспечить себя малость, «наехал» на одного, стал вытрясать бабки… А тот оказался не из лохов, грамотно организовал защиту. задействовал свои связи в ментуре и прокуратуре, короче — Самсона посадили.
В тюрьме всё было плохо, кроме одного: каждый смотрелся именно тем, кем и был на самом деле, — тут пыль никому в глаза не пустишь, и никого на понты не возьмёшь, все — учёные-кручёные… Кто дерьмо — тот и выглядит дерьмом, а кто настоящий, дельный, крепкий — к тому и отношение уважительное… О человеке здесь судят не по анкете, как принято на воле, а — по его конкретным поступкам…
Самсон не был слабаком, и понимал, как следует жить, и каким необходимо быть, чтобы вс ё было тип-топ… На волю он уже вышел закалённым, испытанным, заматеревшим, и — яростно ненавидящим это государство, которое вороватей любого карманника, обманчивей любого мошенника и безжалостней любого мокрушника… И ещё одно вынес Самсон из неволи: обратно возвращаться в тюрягу — нельзя!.. Слишком плохо и тяжко здесь для здоровья, слишком надолго вышиблен ты из жизненной колеи, — а ведь оставшиеся «в деле» без тебя не дремлют, норовя сожрать не только свой, но ещё и законно принадлежащий тебе кус от общего каравая…
Осторожность и жестокость — так бы я определил жизненный стиль стоклеточного шашиста.
…Самсон набрал силу и накопил бабло именно в тот период, когда ослабевшее государство предоставило ему и тысячам ему подобных наиболее благоприятные для того условия… Что могла дать ему сука-жизнь, то он сполна у неё из пасти и вырвал!..
Но теперь времена поменялись, взамен прежних правил игры стремительно сочинялись новые, многим при этом раскладе вообще не оставалось места у кормушки, а всем остальным предстояло перестроиться, пристроиться, приспособиться и подстроиться под новое будущее…
А Самсон — не хотел. Вожак по натуре, волк-одиночка, — такой предпочтёт смерть унижению и необходимости «снизиться» до уровня обыкновенного обывателя. Кем он мог бы стать при новой жизни — директором большого завода или владельцем крупной фирмы?.. Так ведь знаний экономических — мало, — не потянет, да и вынужден будет на том месте угодничать перед вышестоящими, перед чиновниками разных уровней, а ему это — как нож по сердцу…
Вновь уйти в большой спорт, сделать то. на что в прошлом не хватило времени и сил — подняться по ступеням спортивной квалификации стать наконец гроссмейстером и чемпионом — призёром?.. Поздно, возраст не тот… Ушёл поезд, уж не остановишь и не догонишь…
Остаётся только одно: рыча и огрызаясь, медленно отступать перед натиском бездушной государственной машины, перед наступающей новой эпохой, а потом, если только удастся уцелеть и не сгинуть в схватке, — залечь где-нибудь в глухом углу, затаиться, зализывая раны. Превратиться в обыкновенного, разыскиваемого державой и травимого судьбой рецидивиста…
Печальна доля Самсона!..
Но, по его собственному мнению, и это — лучше, чем судьба Бороды…У каждого должны быть какие-то принципы, во имя которых не жалко и жизнь отдать… Борода ведь не только ЛЮДЕЙ сдавал и ещё многократно сдаст… Нет, он предал саму идею сплочённости крепких мужиков против гада-государства!.. Он от самого себя и от своего жизненного выбора отрёкся!..