Смерть клерка
Шрифт:
— Я уронил ключи в канаву, поэтому положил сверток на тротуар, чтобы удобнее было их поднять… А когда вытащил ключи, свертка нигде не было. Какие-то ребята носились рядом, смеясь, но я не смог бы их поймать.
— У нас правило: один человек — одна униформа, — упрямился Сога. — Ты — один человек. Как я могу дать одному человеку две униформы?..
Кэндзи вспомнил, как по дороге в банк видел на улице мальчика, тыкающего мертвого воробья палочкой. Снова и снова, хотя было понятно, что птичка давно умерла.
— Может быть, вы вычтете деньги за украденную униформу из моей зарплаты? — робко предложил Кэндзи.
Недовольно бурча себе под нос, Сога поплелся к большому ящику в углу комнаты.
— До того, как приступить к работе, каждый новый сортировщик
Отперев ящик одним из ключей, висевших на связке, которую Сога всегда носил с собой, он вытащил два целлофановых пакета и передал их Кэндзи.
— Смотри — не потеряй. Еще одну униформу я тебе выдать не смогу.
Кэндзи сердито схватил форму и пошел переодеваться в раздевалку. Штаны оказались на несколько сантиметров коротки, а рубашка — наоборот большой. Он чувствовал себя мальчиком, нарядившимся в рабочую одежду отца. Увидев себя в большом зеркале, Кэндзи нахмурился. Он должен здесь работать. Он обязан. Глупо сопротивляться. Ами непреклонна. Она отказалась даже говорить на эту тему. Удрученный и слегка напуганный, Кэндзи вернулся в резко освещенную комнату. Один за другим начали появляться сортировщики. Когда все собрались, Сога сделал несколько объявлений, а потом представил Кэндзи коллегам. Некоторые подозрительно посмотрели на него, остальных, похоже, совершенно не интересовало его присутствие.
— Сегодня твой первый день, — сказал Сога, протягивая Кэндзи бейджик с надписью «стажер», — поэтому будешь работать в паре с Яманотэ. Он покажет тебе, что делать. А завтра начнешь самостоятельно.
Кэндзи хотел улыбнуться мужчине по имени Яманотэ, сидящему справа. Но тот уже встал и толкал тележку к лифту. Догнав его, Кэндзи быстро поклонился и вежливо пожелал доброго утра. Проворчав что-то в ответ, Яманотэ снова погрузился в молчаливое размышление, в котором и пребывал весь день, пока они работали вместе с Кэндзи — толкая тележку с верхнего этажа банка вниз, останавливаясь в специальных местах сбора корреспонденции. А потом, наполнив тележку доверху конвертами, спускались в подвал и начинали сортировать почту. Вначале нужно было отделить внутреннюю корреспонденцию от внешней. Внутренние письма потом раскладывали в ячейки в стене в зависимости от того, кому они адресованы. Внешние письма франкировали и упаковывали в большие мешки. Вскоре их забирал почтовый фургон. После загрузки фургона все сортировщики обедали: большинство в раздевалке, молча, глядя в никуда. Кэндзи обстановка казалась угнетающей, поэтому он решил перекусить на лавочке у дороги. Мимо спешили люди, но ему было все равно. Шум города стирал из памяти лицо Яманотэ, толкающего тележку, согнутую спину Сога и его длинные тонкие изуродованные артритом пальцы.
«И я буду выглядеть точно так же через несколько месяцев», — подумал Кэндзи.
— Почему? — В голосе Доппо послышалось разочарование.
В минуты отчаяния Кэндзи часто казалось, что друг наставляет его, как он всегда делал при жизни.
— После всего, чему я тебя научил, почему ты хочешь работать здесь?
Мысленно Кэндзи попытался объяснить:
«Я пообещал твоей дочери и своей жене, что никогда больше не буду играть».
Закончив обед, он вернулся в подвал.
На следующий день Кэндзи определили отдельный маршрут и выдали тележку, которую он толкал впереди себя все утро, а потом в гробовой тишине разбирал письма. Он работал медленнее других сортировщиков и часто не успевал закончить прежде, чем приезжал фургон. Водитель нервничал, курил, нетерпеливо постукивая пальцами по капоту, или разваливался на передних сиденьях, слушая музыку в огромных наушниках.
На самом деле работа не была такой уж трудной, но с каждым днем Кэндзи становилось все сложнее и сложнее просыпаться по утрам, хотя должно было быть наоборот. Работая в «Эн-би-си», он соскакивал с кровати в шесть утра, а ложился обычно за полночь. Теперь Кэндзи уже в десять вечера был в постели, а вставал
не раньше 8.30. Он спал так долго не потому, что безумно уставал. А потому, что бодрствование не приносило ему никакой радости. И чем дольше он не вставал, тем меньше его мучили мысли о работе.В первый день второй недели работы в банке случилось невероятное — в комнату сортировки вошел Инагаки, волоча больную ногу. Кэндзи не видел его с момента их первого разговора. И вторая встреча напугала его. Инагаки вел себя подчеркнуто дружелюбно и вежливо. Но от этого у Кэндзи только пробежали мурашки по телу. Ему не нравился этот человек, он ему не доверял. Инагаки унизил его, когда Кэндзи и так был почти на самом дне. Его бесило одно то, что он находится в одной комнате с этим человеком.
— Ямада-сан, ну как вы обжились тут? — спросил Инагаки, выражая искренний интерес.
— Хорошо, — процедил сквозь зубы Кэндзи.
Ему снова почудилось что-то знакомое в манерах Инагаки, но он никак не мог понять что.
— Замечательно. А теперь пойдемте со мной. У меня для вас важное задание.
Все сортировщики вдруг разом уставились на Кэндзи. Это не могло его не заинтриговать и даже вновь вселило надежду. Они поднялись на первый этаж, прошли через кодовую дверь в главное фойе. Кэндзи повеселел. Наверное, он ошибался насчет Инагаки. Может, работа сортировщиком была проверкой? Возможность проявить лучшие качества? А сейчас… Вот он, шанс, который Кэндзи так долго ждал! Начать с самых низов. Он и начал, а теперь готов перейти на следующий уровень. Интересно, ему предоставят отдельный стол, компьютер и телефон? Даже если придется делить их с другими сотрудниками, он не против. Только бы выбраться из подвала… Может, стоит спросить у Инагаки напрямую и не мучиться?.. Вот только банкир бежал впереди, и Кэндзи едва поспевал за ним.
В банке было полно народу. Менеджеры зала проводили посетителей к креслам, а когда освобождались менеджеры по работе с клиентами, сопровождали их к столам обслуживания. Инагаки прошел через зал к небольшому шкафу в левом углу, открыл его длинным ключом. Дверца со скрипом распахнулась, и Кэндзи увидел швабры с тряпками.
— На четвертом этаже в административном туалете случилась маленькая неприятность. Один из унитазов засорился. Произошел потоп. Пожалуйста, устраните засор и приберитесь. Все необходимое найдете здесь.
— Что, простите? — Кэндзи показалось, он ослышался.
Инагаки повторил все заново, а потом ушел. Кэндзи, открыв рот, в шоке смотрел ему вслед. Внутри все заклокотало от гнева. А еще он чувствовал стыд и смущение. Да что Инагаки о себе возомнил?! Он ему не уборщица! Он уважаемый человек с постоянной зарплатой. В смысле… он был таким до недавнего времени. Во что он превратился!.. Если бы не семья, которую нужно кормить, он бы ворвался в кабинет Инагаки, тощего хромого червяка, и в лоб сказал, что он сейчас сделает с ведром и шваброй! Нельзя, у него семья и куча неоплаченных счетов… Кэндзи взял тряпку с ведром и поплелся на четвертый этаж. А потом вернулся в подвал к сортировщикам. Униформа промокла, но Сога другую не дал. До обеда Кэндзи сушил одежду, чувствуя себя еще больше униженным и запуганным.
— Да он тиран! — воскликнул Кэндзи за ужином дома.
Эрико не могла стерпеть, чтобы об Инагаки говорили в таком тоне.
— Он по-доброму отнесся к нашей семье, — сказала она, поджав тонкие губы.
— Он жесток!
— У него было трудное детство, — вмешалась в разговор Ами.
Поняв, что спорить бессмысленно, Кэндзи молча откинулся на спинку стула. Женщины заговорили о жизни Инагаки. И Кэндзи стало понятно, почему он казался ему знакомым. Они учились в одной школе, мало того — в одном классе. Инагаки был скромным хромым мальчиком в очках в роговой оправе, который всегда прятался по углам. Его отец бросил семью из-за другой женщины. Кэндзи вспомнил, что одноклассники часто издевались над Инагаки. Но он точно не принимал в этом участия! Хотя и не пытался прекратить. Да и зачем ему это было нужно?! Никогда не знаешь, кто следующий станет объектом насмешек. Зачем привлекать к себе лишнее внимание?