Чтение онлайн

— Вижу, не рад мне, — сокрушенно произнесла я.

— Буду рад, когда ты мне скажешь «да». На моё старое предложение.

— Неужто ты его еще вынашиваешь? Столько времени. — Я даже замотала головой, хотя собеседник и находился за многие километры и не мог видеть моей реакции.

— А что ты вынашиваешь?

— Тоже предложение. Только деловое.

— Деловое? Какое может быть дело у ФСБ ко мне?

— Я уже не служу в ФСБ. Давно не служу. Так что просьба личного характера.

— Ну и ну. — Мое признание его удивило. Наверняка я у него ассоциировалась с этакой Матой Хари, которая до старости лет

— Мне нужна кровь, — без запинки выдала я, как хорошо отрепетированный текст. — Первая группа. Отрицательный резус.

— Ты что, больна? — Его голос прямо взвинтился, как будто он уже собирался ринуться мне на помощь со всей своей реанимационной бригадой.

— Нет. Со мной все в порядке. Кровь мне нужна по другой причине. Так что?

— Ты понимаешь, что просишь? Кровь к нам поступает централизованно и является предметом строгой учётности.

— У нас все является предметом строгой учетнос-ти. И тем не менее все можно купить. И продать. Кровь я у тебя покупаю. Двести долларов.

На другом конце провода не спешили с ответом. Думали. Ну-ну. Думай, соколик, думай. Я предлагаю тебе куда больше твоего месячного жалованья. И чтобы добить своего собеседника, тут же добавила:

— И, скажем так, еще сто для твоего персонала. На хорошую выпивку.

— Тоже мне хорошая выпивка на сто, — почему-то обиделся Жорик, словно он каждый день только и делал, что хлобыстал коньяк по сто пятьдесят баксов за бутылку. Правда, тут же, будто боясь, что я передумаю и скажу ему бай-бай, выдал встречный вопрос: — А кровь животных тебе никак?

— Не-а, Жорик. Только человеческая. Такой вот заказ.

— Да уж, заказик. А почки тебе не понадобится, случаем, запасной? Ты чем там занимаешься, уйдя со службы?

— Много вопросов, Жора. Так как насчёт трехсот долларов?

— Нужно подумать, — задумчиво заключил он.

— Так не пойдёт. Мне нужно знать ответ сразу. Либо — да, либо я поищу другого красавца-хирурга.

— Поищешь. Ты поищешь, — глубокомысленно заявил он, как бы намекая на знание всех моих интимных тайн, а затем, тяжело вздохнув, сокрушённо произнёс: — Ладно. Позвони мне через пару часиков.

Так-то лучше. Я бросила трубку рядом на сиденье.

Впереди, увеличиваясь в размере, вырастал указатель, который сигнализировал о том, что я приближаюсь к заветному району.

Честно говоря, ничего особого я не ожидала от встречи с родителями Марины.

Но, как частенько бывает, именно там, где ничего не ждёшь, судьба подбрасывает тебе удачу.

Родители Марины жили в деревянном одноэтажном домике, который терялся среди иных строений поселка городского типа.

Покосившийся заборчик, покосившаяся калитка, да и сам домишко был какой-то однобокий. Н-да, подумалось мне. А мог бы банкир и получше хатку своей теще срубить. Или хотя бы эту подновить. Может, у него с тещей нелады?

Оставив машину у заборчика, я подошла к калитке и очень осторожно, боясь, что та от решительного соприкосновения может, чего доброго, и с петель слететь, толкнула ее от себя.

Калитка жалобно скрипнула и раскрылась наполовину, уперевшись в землю.

Этого пространства мне оказалось достаточно, чтобы пройти на территорию хозяйства родителей супруги

Меня не встретил ни лай собак, ни оклик обитателей дома.

Такое было ощущение, что здесь все вымерли.

Прислушиваясь, я двинулась к дверям избы. Поднялась по деревянным, местами прогнившим ступенькам крыльца и хотела было постучать в дверь, как та сама приоткрылась, и передо мной предстала, тяжело переступая, пожилая женщина.

Юбка почти до земли, поверх передник, сверху какое-то подобие кофты-свитера, на голове косынка. Невысокая и согбенная то ли от нелегкой жизни, то ли от тяжелой работы, а может, и от того и от другого вместе.

Неужели это мать красавицы Марины? Такое не укладывалось в голове. Ну просто никак.

— Здравствуйте, — произнесла я. На что получила совсем странный ответ.

— Погода жаркая. — Взгляд у женщины был какой-то опустошенный, она смотрела куда-то вдаль, мимо меня, словно меня и не существовало. — Плохо. Опять огурцы завянут.

Глядя на неё, невозможно было понять, сколько же ей лет. Руки были довольно чистые, даже молодые, несмотря на то что она наверняка проводила много времени в огороде, копалась в земле. Они могли бы принадлежать женщине, которой не больше пятидесяти. А вот лицо… На лице не было ни одного живого места от морщин, а под глазами кожа свисала мешками. Глядя на лицо, меньше семидесяти никак не дашь. Этакое странное сочетание. Словно руки оторвали у более молодого тела и прищепили к старому туловищу. Просто кошмар.

Женщина продолжала смотреть мимо, больше никак на меня не реагируя.

— Вы мать Марины? — на всякий случай спросила я, с некоторой осторожностью наблюдая за этой странной женщиной.

— И картошка вся погорит, — ответствовала мне она, как-то недовольно повертев головой, будто от урожая картошки у нее зависела вся дальнейшая жизнь.

— Можно мне с вами поговорить? — из последних сил попыталась я наладить диалог, чувствуя всю безнадёжность этого дела.

— Здравствуйте, — произнесла она, уставив на меня глаза. Я даже крякнула. Может, она на тормозе? Как в том анекдоте?

— Поговорить можно? — с надеждой переспросила я, отступая на всякий случай на шаг назад.

— Я мать Марины, — добила она меня.

Ну, всё. Кранты. Дочка лунатик. А мать сумасшедшая, как пить дать.

— Здесь, кроме вас, кто есть? — робко поинтересовалась я.

Старуха вдруг оживилась, подхватила пустое ведро, которое стояло у порога, и отправилась к колодцу, на ходу непонятно кому рассказывая:

— Маринка хорошая девочка. Умненькая, прилежная, я ею всегда гордилась. Она должна стать большим человеком. Непременно должна…

Женщина закрутила ворот, поднимая из глубин колодца воду. Я побоялась предложить ей свою помощь. Чего доброго, мои намерения еще неправильно будут истолкованы женщиной, и ответная реакция может оказаться для меня уж если не плачевной, то где-то нежелательной.

Ловко вытащив ведро, она перелила воду в свое и прицепила колодезное на гвоздик, вмурованный в цементную основу колодца.

— Огурцы повянут, картошка выгорит, — принялась она тянуть своё, склоняясь над ведром. — Всё погорит… Маринка всегда говорила — давай помогу. Не позволяла мне делать тяжелую работу. Умная она у меня была. Очень умная. Далеко пойдёт девушка. Ой, далеко.