Чтение онлайн

— Теперь тебе лучше уйти.

С первым рассветным лучом Эвери был высажен на берег у деревушки Варкиза, километрах в пятнадцати к югу от Афин.

Ее обитатели уже сновали по тихим улочкам, и на набережной Эвери очень удачно подвернулось такси, водитель которого, позевывая, смотрел в машине маленький переносной телевизор.

По дороге на север в город, заставив себя расслабиться, он смог хоть немного собраться с мыслями и рассудить, что делать дальше. Хвоста вроде бы нет, но ничего нельзя гарантировать. Практически не подозревая

о «Семнадцатом ноября» до приезда в Грецию, он быстро понял, что это чрезвычайно удачливая, профессиональная и жестокая организация с влиятельными связями на самом верху. Человек, которого называли Георгос, производил сильное впечатление, не в последнюю очередь — своей предусмотрительностью и жесточайшими мерами безопасности. Он явно не верил ничему и никому. Включая Эвери.

Кроме того, Мойлан еще раз поразил его, сообщив, что Георгос продемонстрировал фотографии, которые сделал полицейский отряд по борьбе с терроризмом. Он не имел возможности выяснить, что удалось раскопать грекам, и в довершение ко всему убийство полицейского стократ увеличило риск, которому он подвергается. Нечего удивляться, если в гостинице или в аэропорту его встретит делегация представителей власти.

Этого он решил избежать любой ценой. Главное — передать сообщение руководству. С него довольно — ситуация вышла из-под контроля, и Мегги грозит куда большая опасность, чем ему самому.

Надо заканчивать операцию. Сейчас, когда все на борту иракской яхты, момент для этого идеальный. Повязать Мойлана вместе с таинственным Георгосом, разрушить их планы, что бы они ни замышляли, спасти Мегги и Корригана.

Когда такси выехало на окраину Афин, решение было принято, и Эвери велел шоферу притормозить у стоявшего в сторонке телефона-автомата.

Он набрал телефон срочной связи, который помнил наизусть. Ответил по-гречески женский голос:

— Алло, кто говорит?

— Т о ска.

— Повторите, пожалуйста, — на этот раз по-английски с ярко выраженным американским акцентом.

— Т о ска, по срочному делу.

— Будьте добры, не кладите трубку.

Несколько голосов переговаривались в трубке едва слышно, должно быть, женщина зажала ладонью микрофон.

Через несколько секунд заговорил мужчина:

— Т о ска? Боже, как я рад тебя слышать!

Он узнал Брайана Ханта, и один только звук знакомого голоса принес невыразимое облегчение.

— Брайан, мне надо быстро с кем-нибудь поговорить.

— Эта линия ненадежна. Хочешь встретиться?

— Да.

— В отеле?

— Нет, нас может разыскивать греческая полиция, да и кое-кому из наших друзей известно, что я здесь.

— Тогда в парке на скамейке. — Зашуршала бумага, Эвери догадался, что группа спешно готовит список подходящих для свидания мест. — Площадь Конаки. Там много открытых кафе на северной стороне. Садись в «Ле Карте» подальше от других. Тот, кто придет, сядет за соседний столик.

— Буду там через полчаса.

Он повесил трубку и вернулся к такси, велев

шоферу ехать на площадь Конаки. Шофер, должно быть, не понял, стал возражать, рассерженно твердя какое-то незнакомое Эвери слово, наконец обиженно замолчал, дал газ и помчался с визгом и воем вперед, вливаясь в суматошный поток машин, совершенно обезумевших в час пик.

Эвери вышел на южной стороне площади Конаки, двинулся пешком через скверы с опавшими листьями, спустился вниз к модным бутикам и кафе, выстроившимся вдоль узких улочек. Афиняне начинали день с порции меда, йогурта и чашки крепчайшего кофе.

В «Ле Карте» он уселся за металлический столик, заказал кофе, закурил сигарету. Похоже, никто не обращал на него внимание.

Минут через пять появилась женщина в розовом брючном костюме и темных очках, подошла к доске, на которой висело меню. Высокая, лет пятидесяти, с гладкой пажеской стрижкой, с обычным туристским снаряжением: камерой, путеводителем, картой. Было что-то неуловимо знакомое в ее несколько неловких движениях, когда она перебирала шатающиеся стулья и постепенно приближалась к соседнему с Эвери столику.

А потом, заказав чай с лимоном, женщина повернулась к нему и спросила:

— Простите, вы случайно не говорите по-английски?

Он застыл в изумлении. Кларисса.

— Говорю.

Она широко улыбнулась.

— Боже, какое счастье! Я совсем заблудилась. Будьте любезны, посмотрите на мою карту и скажите, куда я попала.

— С удовольствием.

Она расстелила на его столике карту, прижала один конец пепельницей, другой — бутылочкой с оливковым маслом, чтобы их не трепал легкий ветерок, тихонько шепча:

— Я всегда чувствую себя полной идиоткой со всеми этими шпионскими штучками, Макс. Просто тычьте пальцем куда угодно, как будто показываете.

Кларисса Ройстон-Джонс, конечно, могла чувствовать себя полной идиоткой, но актрисой она была превосходной — оживляла беседу неожиданными и неподдельными взрывами смеха, вставляла, слегка повышая голос, различные замечания об Афинах. С точки зрения окружающих — типичная общительная туристка, искренне радующаяся встрече с соотечественником.

— Куда, к черту, вы подевались, Макс?

— После перестрелки нас увезли в гараж в Монастираки, потом на такси в Пирей. Оттуда в моторке на яхту, она стояла на якоре в море за пределами гавани.

— Не удивительно, что мы все концы потеряли.

— Лу пришлось выбросить ручку на складе. Нас хорошо обыскали.

— Где остальные?

— На яхте.

— Как Мегги?

— Поправляется. Там на борту хирург и операционная.

— Рассказывайте, что за яхта?

— «Король Солнце». Зарегистрирована в Панаме, владелец — какая-то крупная шишка из Ирака. Команда вооружена и предана Саддаму Хусейну.

— Кто встретил вас на борту? Иракская разведка?

— Нет, грек. Назвал только имя — Георгос. Сказал, что из «Семнадцатого ноября».

— Вы поверили?

— Пожалуй, да. По-моему, иракцы используют их как связных и посредников. У них нераскрытая сеть ячеек, ну и, конечно, греки могут свободно разъезжать по всему миру.