Чтение онлайн

— Расскажи теперь мне.

— Что именно? — сердито спросила она.

Гроган не поддался на уловку.

— Начинай сначала.

— Ну, как я уже сказала, родители у него ирландцы. По-моему, из графства Клэйр.

— Эвери — не ирландская фамилия.

В глазах Мегги загорелся гнев.

— Знаю. Ты хочешь слушать меня или нет?

К ее удивлению, он улыбнулся так широко, как только позволяли его тонкие губы. Она налила чаю в чашку, поставила перед ним, продолжая рассказ:

— Фамилия их — О’Рейли. Дед Макса сражался с «черно-пегими», [26] отец еще мальчишкой помогал ИРА, пока

его не призвали в военно-морской флот, прямо перед Второй мировой войной. Кажется, он служил кочегаром, по словам Макса, до сорок восьмого года, потом вернулся домой, пытался открыть собственный бизнес — ремонт машин. Но надвигалась депрессия, и ему не повезло. Тогда он уехал в Ливерпуль искать работу. Там встретил мать Макса, они поженились. Макс родился в пятидесятом.

— Они назвали его Максом? — спросил Гроган, вопросительно поднимая брови и внимательно наблюдая за ее реакцией.

Она взглянула на сидящего в ее кухне чужого человека, выпытывающего невинные семейные тайны.

— Он был крещен как Патрик О’Рейли. Имя сменил позже, когда его вносили в списки избирателей, но это ты должен знать. Спроси Джерри Фокса, ему все известно про Макса.

— Не надо гадать, чего я знаю, чего не знаю, леди. Я обращаюсь с тобой вежливо, а это совсем на меня не похоже. Так что не испытывай судьбу. Давай дальше.

По ее спине снова забегали мурашки. Она нервно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями и моля, чтобы девушка-агент все-таки пришла и положила конец допросу.

— Ну… в Ливерпуле отец Макса получил место механика в автомастерской. Насколько я знаю, у Макса было нормальное детство, пока не произошла катастрофа.

— Катастрофа? — Он постарался подчеркнуть свою неосведомленность, чтобы услышать ее версию событий; если Эвери информатор, вполне возможно, что и она вовлечена в двойную игру. И хотя он уже слышал о катастрофе, подробностей от Совета ИРА из Дублина еще не получал.

— Автомобильная катастрофа, когда Максу было — я точно не знаю — одиннадцать или двенадцать. Его родители оба погибли. Родственников никого не осталось, и Макса отправили в заведение доктора Барнардо. [27]

— Куда?

— В Ливерпуль, а может, в Манчестер. Там он и имя сменил. Мальчишки дразнили его «бедной старушкой» Рейли или «картофельным Падди», [28] и он его просто возненавидел.

— А когда он пошел в британскую армию?

— Еще у Барнардо стал кадетом, так многие делают, а потом просто двигался дальше. Ему, наверное, было лет семнадцать.

— Так он служил во время волнений шестьдесят девятого?

Мегги понимала, что вступает на скользкую почву, но была

уверена, что Джерри Фокс все знает. Макс никогда не делал из этого тайны.

— Да. Он участвовал в двух-трех рейдах парашютного полка. Только с отвращением. Ты же знаешь, парашютисты не отличаются хорошими манерами и деликатностью. Точку поставила бойня в Кровавое воскресенье в январе семьдесят второго. Он решил, что с него хватит. Был глубоко потрясен, но не мог выдать этого перед товарищами. Он подумал, что парашютисты вполне могли бы убить его собственного отца или деда. Очень переживал. В следующем году вышел в отставку. Ему тогда стукнуло двадцать три. Знаешь, эта история сблизила нас, хотя он был, так сказать, на другой стороне.

— А как же твой дядя? Тот, которого убили в Кровавое воскресенье?

Она удивилась — наверное, ему сказал Кон Мойлан — и едко заметила:

— Э, да тебе в самом деле все известно.

— Да уж, будь уверена, — буркнул Гроган. — Так чем твой герой занимался, когда ушел из армии?

— Могу только догадываться, что ему было трудно. Знаю, что он работал в фирме по сбору металлолома и где-то еще. Попал в тюрьму после драки в пивной. Потом вернулся в ту же фирму, связался с какими-то угонщиками, был замешай в краже. Отсидел шесть лет. Когда вышел, перебрался в Лондон, чтобы начать все заново, с чистого листа. Когда мы встретились, он как раз начинал импортировать эти дешевые маленькие французские машины. Ну, остальное ты, конечно, знаешь.

Гроган допил свой чай.

— Остальное я, конечно, знаю, — подтвердил он и встал. — Однако остается несколько белых пятен. Например, в какой пивной он подрался? Где эта фирма с металлоломом, в которой он работал?

— Не знаю.

Он взял дождевик, накинул на плечи.

— Так узнай. Заведи разговор в постели, хорошенько потрудись перед этим. Мелкие детали — вот что мне нужно.

— Зачем? — поинтересовалась она.

Гроган взял со стола кепку.

— Мои друзья желают знать.

— Вели им катиться ко всем чертям!

Тонкие красные губы скривились в уже знакомой ей ухмылке.

— Где спит мальчишка? В той комнате?

— Что?!

Мегги раскрыла рот — его неожиданное движение застало ее врасплох. Прежде чем она успела пробежать через кухню, он уже был в коридоре. Дверь с китайскими изразцами, на которых изображалась сказочная детская комната, широко распахнулась.

— Не смей!

Он повернулся и, грубо схватив ее за руку, прошипел:

— Ш-ш-ш-ш…

Она почувствовала, как больно натягивается кожа под его пальцами.

— Ты же не хочешь, чтобы малец проснулся…

Ее затрясло, когда Гроган скользнул в темную спальню. Там пахло молоком, чем-то нежным и сладким. Из кроватки с Микки Маусом доносилось легкое сопение.

Удовлетворенный, Гроган тихонько прикрыл дверь.

— Хороший парнишка, леди. — Он смотрел ей прямо в глаза. — Ты ведь хочешь, чтоб он вырос большим, таким же молодцом, как его папаша, правда? Чтоб с ним ничего не случилось, а?

Она не могла вымолвить ни слова. Ум ее был парализован, тело сотрясала неуемная дрожь. Она недоверчиво и со страхом смотрела на Грогана.

А он мягко сказал:

— Будь умницей и выведай все, о чем я просил. Только будь похитрей, ладно? Максу ни слова. Все останется между нами — между тобой, мной и мальчишкой.

«Ублюдок!» — хотела крикнуть она, но ужас лишил ее дара речи.

И тут зазвенел звонок.

Она вдруг очнулась и бросилась к двери, боясь, что гость догонит и схватит ее за горло. Добежала, справилась с замком, открыла дверь настежь, отчаянно закричала: