Чтение онлайн

— Ой, Матвей? Здравствуй! — расплылась она в добродушной улыбке.

— Здравствуйте. — вежливо улыбнулся тот в ответ.

— Как тебе Настин сюрприз, понравился?

— Эээ… Да. Очень. — по лицу Матвея скользнула болезненная гримаса, видимо сладкое у него теперь еще долго будет ассоциироваться с болью от аппендицита. — Так этот шедевр ваших рук дело? — вдруг проявил чудеса проницательности он.

— Ну прямо шедевр! Скажите тоже. — довольно зарделась старушка.

— Огромное вам спасибо. Насте очень повезло с соседкой. — Матвей продолжал одаривать комплиментами Антонину Гавриловну.

—

— Спасибо. Ну что ж, мы пойдем. Рад был встрече.

— До свидания, Антонина Гавриловна. — наконец смогла и я вставить свою реплику в их елейный междусобойчик.

А за закрывшимися дверями лифта я уже не скрываясь сверлила Матвея недовольным прищуром.

— Даже не думай подмазываться к моей соседке.

— Что? Я просто старался быть милым. — с недоумением оправдывался он, но застывшие смешинки в глазах выдавали его с головой.

Мы вышли из подъезда и прошли до сквера полтора квартала в уютном молчании. Просто неспешно шли рядом, смотрели вокруг, дышали весной. Наши плечи и руки время от времени соприкасались, особенно, когда навстречу шли другие прохожие. А потом Матвей и вовсе взял меня за руку. Так же молча. Будто само собой разумеющиеся. И так мы дошли до сквера.

На улице уже стало понемногу темнеть, зажглись ночные огни, где-то играла музыка, а легкий ветерок как нельзя кстати освежал вновь возникший румянец на щеках. Никто из нас не спешил заводить разговор.

— Не думал, что тот торт испекла твоя соседка. — вдруг хмыкнул Матвей, поднимая совершенно неожиданную тему. — Он выглядел очень профессионально. Да и на вкус… был тоже очень ничего. — он запнулся на полуслове и на лице снова отразилось то самое выражение. Стало как-то даже слегка обидно.

— Антонина Гавриловна профессиональный кондитер. — произнесла я с такой гордостью, словно в этом была и моя заслуга.

— Здорово. — совсем не впечатлился Барановский.

— Она создает невероятные вещи! — все больше распалялась я.

— Верю-верю. — посмеиваясь заверил меня Матвей, чем взбесил еще больше, и я остановилась на месте, заставляя остановится и его. Наши руки все еще были сцеплены. Развернувшись Матвей посмотрел на меня непонимающе, но его выражение лица очень быстро сменилась, а через секунду он уже шагнул ближе. Мы так и застыли напротив друг друга, взявшись за руки. — Просто я… — начал он, скользя взглядом по моему лицу. — Я должен кое в чем тебе признаться… — во рту вдруг стало сухо, а в груди что-то сжалось до боли и замерло в ожидании. Матвей наклонил голову и выдохнул мне в самые губы: — Я не люблю сладкое.

Настя растерянно заморгала, а потом подозрительно прищурилась.

— Что значит не любишь? А шоколадка, которую ты мне подарил? Ты думаешь я поверила, что ты специально для меня её купил?

— Ты меня поймала, — подмигнул ей. — Я передарил тебе свой подарок. Но ведь ты тоже её кому-то отдала, раз у тебя аллергия?

Я едва не рассмеялся, глядя на смущённую Настю.

— Нет у меня никакой аллергии,

— Неприятно, когда тебя ловят на лжи, так ведь? — надеюсь в моем голосе она не услышала двусмысленности.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, Барановский. Со своим подарком я могла делать всё, что угодно и не обязана перед тобой отчитываться, — возмущённо сказала Настя и ткнула мне в грудь своим пальчиком. — Если ты не любишь сладкое, зачем тогда съел торт?

— Один-один. — признал поражение и обнял девушку за талию, привлекая к себе ближе. Вечерний сумрак и отсутствие нескольких фонарей играли мне на руку, создавая романтичную атмосферу. — Давай не будем снова ругаться, мы же не об этом хотели поговорить, а о наших отношениях.

— Ты сам-то понял, что сказал? — спросила Настя и положила руки мне на предплечья, не делая попыток отдалиться. — Какие могут быть отношения, когда мы всё время с тобой спорим и ругаемся?

— Страстные? — поцелуй в макушку. — Потрясающие? — поцелуй в щёку. — Незабываемые? — мои губы накрыли её в нежном неторопливом поцелуе, а руки принялись бродить по телу, обрисовывая обтянутые тонкой джинсой ягодицы, которые я успел оценить чуть ранее.

— Ты мне все время хамишь, — капризно выдохнула Настя, прерывая поцелуй и отстраняясь, — распускаешь руки на работе, обзываешь куклой, хотя мне это не нравится…

— Не могу сдержаться. Это от сильных чувств.

Настя потрясенно распахнула свои глаза, а я и сам замер, удивленный своим признанием. А ведь и правда в этот момент как никогда ощутил, что эта девушка вызывает во мне столько чувств и эмоций, как ни одна другая до этого. Стоит начинать бояться или уже поздно поворачивать назад?

Видимо те же мысли посетили и Настю, потому что она отвела глаза и сказала:

— Не надо, Матвей. Это не нужно ни тебе, ни мне. Ты не сможешь дать мне то, о чём я мечтаю. Пойдём, кажется, я замёрзла.

— Насть… Если что-то нужно, ты только скажи! Я всё сделаю… По мере своих сил и возможностей. — добавил, подстраиваясь под неторопливый шаг, и поймал внимательный взгляд Насти. Никогда и никому из своих девушек я не предлагал помощь с такой искренностью. С Настей все установки летели к чертям, я размякал словно хлебный мякиш. Одним словом — Мотя… Может быть она по достоинству оценит мой завуалированный посыл? И сжалится над бедным парнем Барановским?

— Всё что ни попрошу? — глаза Насти зажглись каким-то дьявольским светом. Или это просто фонари заиграли причудливыми бликами… Но у меня возникло ощущение, что сейчас мне предложат продать свою душу за её желание.

— Да, всё что захочешь!

А что, гулять так гулять! Вот и посмотрим, до каких пределов взлетит Настино хотение. В любом случае мои финансовые возможности не ограничены.

— Ты знаешь Алексеева?

— Б..!

Я споткнулся на ровном месте. Присел на корточки и наклонился, демонстрируя, что завязываю шнурок. А сам тем временем пытался взять себя в руки, чтобы не выдать растерянности. Настя определенно умеет делать сюрпризы.

— Так что? — нетерпеливо спросила она, притопывая ножкой. — Только не говори, что не знаешь его, потому что уверена — в наш отдел ты пришёл с его подачи.