Служанка закона
Шрифт:
В доме он заставил меня переложить деньги в сумку, велел закрыть замок и бросить сумку в багажник. Я выполнила все, что он требовал. Когда пришло время занимать место в машине, я неожиданно для Горбунова резко упала на землю и откатилась в кусты, обильно насаженные возле забора.
– Ах, ты! Чтоб тебя! – вполголоса выругался Горбунов, потеряв меня из виду.
На розыски, правда, не отправился. Быстро занял водительское сиденье, завел двигатель и рванул вперед по дороге. Я выждала несколько секунд, вскочила с земли и понеслась к машине соседа, припрятанной в проулке. На мое счастье, двигатель завелся с первого раза, я вырулила на дорогу и помчалась догонять участкового.
Нагнала я его уже при выезде из Иванихи. Горбунов мчался по дороге
Я не отставала. Дав Горбунову возможность слегка вырваться вперед, я снова развернула машину и пристроилась к горбуновской. Ситуация повторилась точь-в-точь. Снова я выдавливала его с дороги, и снова он яростно сопротивлялся этому. Вдруг Горбунов исхитрился, вырулил на середину дороги, загородив мне проезд, и ударил по тормозам. Я едва успела отреагировать. Моя машина остановилась в нескольких сантиметрах от «уазика». Участковый уже стоял на дороге и старательно целился в меня. Сердце мое тут же ухнуло в пятки, я бросилась на пол салона, проклиная свое упрямство. Говорил же мне Кирьянов: не лезь, Горбунов опасен. Почему я его не послушала! И вот теперь из-за моего самовольства Горбунову удастся уйти от правосудия. Сейчас он сделает пару выстрелов и уедет на все четыре стороны. К утру, когда обещанная Кирьяновым бригада прибудет в Целинный, Горбунов успеет пересечь границу не одной области. Эх, Таня, Таня, ну почему ты не послушала доброго совета своего старшего товарища? Осталось мысленно попрощаться со всеми друзьями и знакомыми и отправляться в мир иной.
Я зажмурилась. Раздался выстрел, затем второй, третий… Четыре пули выпущено, а я все еще не чувствую боли. Странно! Через плотное эхо выстрелов я услышала, как завелся двигатель «уазика». Свист покрышек подсказал мне, что Горбунов умчался. Я открыла глаза, оглядела себя с ног до головы. Вроде не ранена. Подняла взгляд на лобовое стекло. Оно даже не треснуло. Интересно, в кого тогда стрелял участковый? Ответ нашелся очень скоро. Как только я вышла из салона, сразу поняла, что на этот раз мишенью Горбунову служил не человек, а колеса. Он пробил все четыре колеса! Хитрый ход, но не умный. Без машины я не смогу его преследовать, это верно. Зато у меня появилась возможность связаться с Кирьяновым и вызвать подкрепление немедленно. Во время погони я этого сделать не могла, так как приходилось все внимание тратить на дорогу. Теперь же такая необходимость отпала. Я вынула телефон, отыскала номер Кирьянова и скороговоркой проговорила:
– Горбунов во всем признался. Он сбежал. Куда направляется, неизвестно. При нем украденные деньги, табельное оружие и поддельный паспорт. Думаю, собрался он далеко. Кроме того, в сарае у Горбунова находится монтировка, выкрашенная красной краской в домашних условиях. Я следовала за ним, надеясь задержать, но преследование пришлось прекратить. Он прострелил все колеса на моей машине.
– Я понял. Называй координаты, попробуем перехватить, – без лишних эмоций потребовал Кирьянов.
Я назвала место, где упустила Горбунова. Откатив
машину соседа на обочину, я закрыла дверки и поплелась в обратный путь. Через двадцать минут мне повезло. Сердобольный водитель, направляющийся через Целинный в собственное село, любезно подвез меня прямо до крыльца Катерины Матвеевны. Я тихонько вошла в дом. Катерина Матвеевна не спала. Свет в ее комнате горел, и оттуда слышались всхлипывания. Я прошла в комнату хозяйки.– Это что тут за наводнение? – шутливым тоном произнесла я. – Чего это вы, Катерина Матвеевна, вздумали в собственном доме сырость разводить? Или не знаете, как тяжело с бытовой плесенью бороться?
– Ох, Татьяна, не до шуток мне. Толик из головы не идет, – вытирая слезы платком, призналась Катерина Матвеевна. – Как останусь одна, так он перед глазами встает. Вот один в один, как в ту ночь. «Стоять!» – кричит. Потом выстрел, а затем падение. Сил моих нет терпеть это мучение. Уж скорее бы вы разрешили мне во всем участковому признаться. Ну, правда, чего тянуть-то? Позвольте камень с души снять!
– Камень ваш можно другим способом снять. Более гуманным, – заверила я хозяйку.
– Да какая уж тут гуманность? К убийце-то? – всхлипнула женщина.
– А что, если я скажу вам, что вы не убили Рыхлова? Что, если я назову вам имя настоящего убийцы? Поможет это облегчить муки вашей совести? – улыбаясь одними глазами, спросила я.
– Не нужно так шутить, Татьяна. И без шуточек тошно, – надулась Катерина Матвеевна.
– Я вовсе не шучу, – повторила я и рассказала то, что мне удалось узнать про обстоятельства смерти Рыхлова.
Катерина Матвеевна никак не могла поверить в то, что это правда. Практически непрерывно она задавала одни и те же вопросы: это так? Толик умер не от выстрела? Повторяла она это до тех пор, пока я не рассердилась.
– Так, Катерина Матвеевна, с этой самой минуты вы больше никогда не вспоминаете о том, что брали пистолет Еремина, ходили с ним в контору, и тем более ни под каким предлогом не вспоминаете, что пистолет в ваших руках стрелял. Вам ясно? Смотрите, не подведите меня. Если следователь узнает, что я скрыла от него информацию, мне несдобровать. Вы же не хотите, чтобы у меня из-за вас были неприятности? – припугнула я ее.
Пришлось Катерине Матвеевне дать слово, что ни одна живая душа о ее причастности к смерти Рыхлова не узнает. Мой же расчет был прост. Сколько бы ни отпирался Горбунов, сколько бы ни твердил, что не стрелял в Рыхлова, после всего того, что он натворил, ему вряд ли поверят. А искать кого-то еще на роль стрелка следствие практически на сто процентов не будет. Сожалела ли я о том, что приходится навешивать на Горбунова еще один эпизод по делу? Нисколько. Ведь, по сути, это же он виновен в смерти Рыхлова. Окажи он ему своевременную помощь, и парень был бы здоровее всех здоровых и живее всех живых. Не говоря о том, что не укради он деньги Еремина из сейфа, и Катерина Матвеевна никогда не совершила бы того, что совершила.
Успокоив хозяйку, я ушла к себе и принялась названивать Кирьянову. Владимир Сергеевич сообщил, что контрольно-пропускным пунктам тех населенных объектов, через которые может держать путь «уазик» Горбунова, даны четкие указания задерживать автомобиль всеми способами. Если водитель станет оказывать сопротивление, открывать огонь по колесам. В настоящий момент ни один из офицеров, ведущих дежурство на КПП, искомый автомобиль в зоне видимости не обнаружил. Мимо КПП «уазик» не проезжал. Человека с приметами Горбунова тоже не было.
«Жди!» – сказал Кирьянов. Легко сказать жди! От этого ожидания с ума сойти можно. Чтобы хоть как-то убить время, я вернулась в дом Горбунова, прошла в сарай. Монтировка лежала там, где я ее оставила. Это хорошо. Приедут эксперты, нужно будет передать им улику с рук на руки. И проследить, чтобы она не затерялась. На всякий случай я решила перепрятать монтировку. Кто знает, что взбредет в голову Горбунову? Вдруг он вспомнит про нее и вернется, чтобы избавиться от улики? Хотя это вряд ли. Но, как говорится, береженого…