Слуга Дракона
Шрифт:
Кэшел разыскал свой посох в углу, у стены. Подняв его, юноша сжал в руке гладкую орешину, успокаиваясь от привычного прикосновения. Он чувствовал…
По правде, Лесные Люди заслужили то, что получили, но Кэшел никому бы такого не пожелал. Так или иначе, все было позади, и юноша не собирался хныкать и жаловаться. Главное, он остался жив и мог продолжать свой неблизкий путь к Шарине.
Свет в помещении постепенно гаснул. Стены еще сохраняли свой цвет, но больше напоминали угли, изо всех сил тлеющие, перед тем как окончательно погаснуть.
– Не хотелось бы вторгаться в твои философские размышления,
– О, – спешно спохватился юноша, – большое спасибо тебе.
Держа перед собой посох, он сделал несколько поворотов влево, затем вправо – чтобы восстановить плечевые мышцы. Не так уж много ему пришлось драться. Скорее это напоминало попытку плыть сквозь ледяную толщу, которая со всех сторон сдавила тело. Но уж в этой попытке Кэшел выложился весь!
Дерево над его головой стонало, будто в бурю. Долго оно не продержится… Кэшел понимал, что и так – благодаря колдовству – оно простояло больше, чем полагалось.
Он направился ко входу и обнаружил, что отверстие стало больше: гнилая древесина обсыпалась по краям. Так бывает, когда дерево разрушается от старости: ветер обламывает одну за другой ветки, пока не обнажится полая сердцевина.
Элфин по-прежнему стоял без движения – так что казался темным пятном на сырой древесине.
– Ты идешь? – спросил Кэшел.
В ответ – молчание, только вздох струн.
– Ну как хочешь! – пожал плечами Кэшел и побрел прочь. Он ощущал слабость и злость. Красный закат снаружи показался ему зловещим и отнюдь не успокоил душу.
Гаррик ступил на крышу Алэ. Даже при том, что ветер яростно дул ему в лицо, легким не хватало воздуха. Было такое ощущение, будто все тело облепила тонкая, невидимая паутина.
Неподалеку от края крыши стоял обращенный на запад, лицом к бесплодной пустыне, огромный сапфировый трон. Его явно делали для великана, но сейчас на троне сидел обычный, невысокий человек.
Больше на крыше ничего не было – только ветер, трон и человек на нем. Гаррик помог Теноктрис преодолеть последнюю ступеньку. Ветер рвал на нем тунику, меч дребезжал в своих ножнах.
– Думаю, он там, – проговорил вполголоса юноша, кивком указывая на трон. – Во всяком случае, кто-то там сидит.
Старая волшебница улыбнулась, но говорить не стала – берегла дыхание. Поддерживаемая с двух сторон своими молодыми друзьями, она засеменила к трону.
Вблизи он выглядел еще громаднее, под стать всему остальному: плоской огромной крыше, безграничному, терявшемуся вдали горизонту, а над всем этим – бездонному небу с яркими, немигающими звездами.
– Лорд Альман, – обратилась Теноктрис неожиданно твердым голосом. Отсюда, от подножия трона, они могли видеть над сверкающим подлокотником лишь голову сидящего мужчины. – Мы пришли из времени, которое для вас является отдаленным будущим… чтобы просить вашей помощи в борьбе с хаосом.
Несколько мгновений ничего не происходило. Затем медленно – с той же скоростью, с какой наступает зимний рассвет, – человек развернулся на
своем сиденье, чтобы взглянуть на них… Оперся на подлокотник.– Наверное, я сплю? – произнес он слабым, надтреснутым голосом – долгое молчание и сухой воздух подточили его голосовые связки.
Гаррик приподнялся на цыпочки и сжал руку волшебника. Под тонким слоем плоти явственно ощущались кости и сухожилия.
– Нет, господин, мы реальны, – уверил его юноша.
– Похоже на то, – удивился Альман. – Либо я окончательно лишился разума. Но в любом случае, думаю, мне лучше спуститься к вам. Одну минуту…
Маг развернулся и медленно – спиной к гостям – преодолел три ступеньки, ведущие на трон. Гаррику почему-то подумалось, что вряд ли когда этой махиной собирались пользоваться по назначению. Хотя с другой стороны, что за странный монумент – пустой трон?
– Вот уж не думал, что кто-нибудь разыщет меня здесь, – сказал Альман, рассматривая гостей с интересом и удивлением. Он оказался моложе, чем вначале показалось Гаррику: на вид не старше его отца. Волосы заметно поредели над лбом, но то, что осталось, радовало природным черным цветом. Кожа на лице была сухой и обветренной, но не такая морщинистая, как у Теноктрис.
– Ваша слава могущественного мага не меркнет, Альман. Люди помнят вас, даже несмотря на века добровольного затворничества, – улыбнулась Теноктрис. – И тем не менее у меня вряд ли хватило бы сил отыскать вас, не говоря уж о том, чтобы явиться сюда во плоти, если бы не тот переломный момент, который настал в нашем времени.
Волшебница сама остановила себя жестом и поправилась:
– Вернее, в том времени, которое я почитаю своим… Альман нетерпеливо пожал плечами.
– Полагаю, нам стоит спуститься вниз, – сказал он. – Теперь, когда вы разбудили меня, я ощущаю жажду. Да и поесть не мешает…
Он неуловимым образом изменился, теперь в словах его сквозила немощь глубокого старца. В этом он сильно отличался от Теноктрис. Она действительно была старой, но лишь телесно: внутри же сохраняла ум и характер молодой девушки.
Альман, в отличие от нее, одной ногой уже стоял в могиле. Он просто распространял вокруг себя ауру серой скуки и пустоты. Опустив голову, он прошествовал к лестнице. Гаррик шел впереди него. Не то чтобы он ожидал какой-то опасности на пустынной крыше или внизу… Но юноша знал, что король Карус одобрит его осторожность: не стоит легкомысленно рисковать в таком месте.
– Нигде не стоит легкомысленно рисковать, парень, – прошептал король Карус в его голове. – Хотя правитель, вообще не умеющий рисковать, тоже никуда не годится.
Гаррик хотел было предложить Альману руку на лестнице, но, подумав, решил, что это может показаться оскорбительным. В конце концов, наверх волшебник вскарабкался самостоятельно, да и путешествие это он наверняка проделывал не единожды.
– Лорд Альман, мы явились, чтоб позаимствовать у вас Линзу Рушилы, – сказала Теноктрис. – Я сказала «позаимствовать», но может так случиться, что я не смогу вернуть вам Линзу… Если нам удастся избавить наш мир от тех врат, что угрожают ему.
Старуха говорила, спускаясь по лестнице. Она опиралась на плечо Лиэйн и правильно делала. Узкие ступеньки и отсутствие перил даже Гаррику затрудняли спуск. Не дай Госпожа споткнуться в таком месте, подумал он.