Чтение онлайн

— Как относительно ещё одного урока в гольф, когда все успокоится?

— Располагайте мной, как только сочтёте нужным, сэр. — Друзья обменялись рукопожатием. Каждому из них это показалось недостаточным, но оба знали, что придётся ограничиться этим. Джексон направился к выходу, а Райан открыл дверь в комнату секретарей.

— Миссис Самтер! — произнёс он по пути. Может быть, табачный дым успокоит его.

— Какие новости, господин секретарь? — спросил Чавез. Сообщение, поступившее по факсу через шифрованный спутниковый канал рассказало им все, что было известно президенту. Кларк и Чавез внимательно прочитали все три страницы.

— Я не знал этого, — признался Адлер. — Чавез, как теперь с тезисами вашей

диссертации?

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Вам следовало подождать с её написанием. Теперь вы знаете, что происходит в высших эшелонах власти. Это походит на детскую игру «из круга вышибалы», только нам приходится уворачиваться не от резинового мячика, ясно? — Государственный секретарь уложил свои записи в портфель и дал знак сержанту ВВС, который обслуживал пассажиров. Правда, он был не столь привлекателен, как французские стюардессы.

— Да, сэр?

— Клод оставил нам что-нибудь?

— Пару бутылок из долины Луары, — с улыбкой ответил сержант.

— Откупорьте их и принесите бокалы.

— Сыграем в карты? — спросил Кларк.

— Нет, на этот раз я хочу выпить пару бокалов и немного поспать. Похоже, мне предстоит новое путешествие, — покачал головой государственный секретарь.

— В Пекин. — Не удивительно, подумал Джон.

— Да уж не в Филадельфию, — согласился Скотт, когда появились бутылка и бокалы.

Через тридцать минут все трое откинули назад спинки своих кресел. Сержант задвинул шторки на иллюминаторах.

На этот раз Кларк заснул, а вот Чавез не смог. В замечании Адлера скрывалось немало правды. В своей диссертации Динг резко обвинял государственных деятелей конца прошлого и начала этого века за то, что они не сумели заглянуть дальше ближайших проблем. Теперь он понимал их. Трудно определить разницу между ближайшей тактической проблемой и по-настоящему стратегической, когда тебе приходится постоянно увёртываться от летящих в тебя снарядов, ежеминутно решая вопросы. Книги по истории не в состоянии были передать настроение, атмосферу тех дней, о которых писали их авторы. И не только в этом было дело. Они создавали ещё и не правильное, искажённое представление о людях. Вот государственный секретарь Адлер, который похрапывает сейчас в своём кожаном кресле, — кадровый дипломат, напомнил себе Чавез, и он завоевал доверие и уважение президента — человека, которого глубоко уважает он сам. Райана не назовёшь ни глупым, ни корыстным, но он всего лишь человек, а люди совершают ошибки… причём у великих людей и ошибки великие. Когда-нибудь какой-то историк напишет и об этом их путешествии, но сумеет ли тот историк понять ситуацию, в которой оно происходило? А если не сумеет, сможет ли правильно оценить происшедшее?

Так что же происходит на самом деле? — спросил себя Динг. Иран проявляет небывалую активность, свергает иракское правительство и образует новую страну, и в тот момент, когда Америка пытается разобраться в этом, происходит что-то ещё. Само по себе это событие, пожалуй, в глобальных масштабах незначительно, но ведь его подлинное значение узнаешь только после того, как все закончится, не правда ли? Как можно определить его истинный вес до этого? В том-то и проблема. Государственные деятели на протяжении столетий допускали серьёзные ошибки потому, что запутывались в каждодневности, не могли взглянуть на происходящее со стороны. Именно за это им платят деньги, но это совсем не так просто, правда? Он только что закончил свою диссертацию, в конце года получит степень магистра и будет официально признан экспертом в области международных отношений. Но как тут будешь экспертом, подумал Динг, откидываясь на спинку своего кресла. Ему вспомнилось своё легкомысленное заявление, сделанное однажды во время другого длительного перелёта. Слишком часто в международных отношениях попросту одна страна использует другую. Доминго Чавез, будущий магистр области международных отношений, улыбнулся при этой мысли, но разве она так уж забавна? Особенно когда гибнут люди, а они с мистером К, находятся на передней линии, защищая интересы

своей страны. Что-то происходит на Среднем Востоке. Ещё какие-то события развиваются в Китае… За четыре тысячи миль… Может быть, между ними существует какая-то связь? Что, если существует? Но как это определить? Историки считают, что такое возможно, если только люди, занимающиеся такого рода проблемами, достаточно проницательны. Но историкам не приходится заниматься самой работой…

— Сегодня он был не в лучшей форме, — заметил Пламер, отпивая чай со льдом.

— За двенадцать часов, даже меньше, трудно определить, что именно происходит на другом конце света, Джон, — высказал свою точку зрения Хольцман.

Они сидели в типичном вашингтонском ресторане, оформленном в псевдофранцузском стиле с забавными маленькими ленточками на меню, в котором перечислялись дорогие блюда заурядного качества — впрочем, расходы обоих будут оплачены их редакциями.

— Он должен держаться лучше, — сказал Пламер.

— Тебе не нравится, что он не умеет лгать более умело?

— Это одно из качеств, требующихся от президента…

— А когда мы ловим его на этом… — Хольцману можно было не продолжать.

— Кто считает работу президента лёгкой, Боб?

— Иногда мне приходит в голову, а не стоит ли нам действительно сделать его работу ещё труднее, — произнёс Хольцман, но Пламер не клюнул на приманку.

— Как ты думаешь, где сейчас Адлер? — выразил свои мысли вслух корреспондент Эн-би-си.

— Сегодня утром ты задал интересный вопрос, — согласился репортёр из «Вашингтон пост», поднимая стакан. — Я поручил своим парням разобраться в этом.

— Мы тоже. От Райана требовалось всего лишь одно: сказать, что Адлер готовится к встрече с послом КНР. Это был бы достаточно убедительный ответ на вопрос.

— Но это было бы ложью.

— Это было бы правильной ложью. Боб, ведь такова игра. Правительство пытается сделать что-то втайне, а мы стараемся узнать об этом. У Райана любовь к секретности прямо-таки в крови.

— Но если мы наказываем его за это, то кому на пользу действуем?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Перестань, Джон. Утечку информации организовал для вас Эд Келти. Не надо быть учёным-ракетчиком, чтобы догадаться об этом. Всем это известно. — Боб принялся за салат.

— Значит, все это правда, не так ли?

— Да, — признался Хольцман. — И мне известно намного больше.

— Вот как? Ну что ж, я знаю, что ты работал над серией очерков. — Он не добавил, что сожалеет, что ему удалось перехватить столь сенсационную тему у репортёра «Вашингтон пост», главным образом потому, что не жалел об этом.

— Даже больше, чем я могу опубликовать.

— Действительно? — Это привлекло внимание Джона Пламера. Хольцман принадлежал к более молодому поколению, чем телевизионный корреспондент, и к старшему поколению по отношению к новому поколению репортёров, которые считали Пламера человеком с устаревшими взглядами, несмотря на то что посещали его семинары по журналистике в Колумбийском университете.

— Действительно, — заверил его Боб.

— А именно?

— А именно такие вещи, которые я не могу опубликовать, — повторил Хольцман. — По крайней мере, в течение длительного времени. Знаешь, Джон, я знал отдельные части этой истории уже много лет. Я знаю офицера ЦРУ, который вывез из России жену и дочь Герасимова. У нас заключено соглашение. Через пару лет он расскажет мне подробности этой операции. История про подводную лодку соответствует действительности и…

— Я знаю. Видел фотографию Райана на палубе подлодки. Не могу понять, почему он отказывается публиковать эту информацию.

— Он не нарушил правила. Никто не объяснил ему, что, поступая таким образом, он не нарушает правил…

— Ему нужно проводить больше времени с Арни.

— .. В отличие от Эда.

— Келти знает правила игры.

— Да, знает, может быть, даже слишком хорошо. Веришь ли, в одном я так и не смог разобраться, — заметил Боб Хольцман.

— В чём именно?