Чтение онлайн

— Спасибо за информацию, Гас. Пока. — Александер положил трубку. Успешно изолирована? Так мы думали и раньше… Затем его мысли внезапно перескочили на что-то другое, как обычно случалось. Пациент — белый мужчина, тридцать четыре года, гомосексуалист, болен туберкулёзом, не поддающимся никаким лекарствам. Как попытаться спасти его? Врач взял историю болезни и вышел из кабинета.

— Значит, я не подхожу для выбора кандидатов на должность судей? — спросил Пэт Мартин.

— Не расстраивайся, — ответил Арни. — Мы все не подходим для нашей работы.

— За исключением тебя, — с улыбкой заметил президент.

— Все мы допускаем ошибки, — признался Арни. — Мне следовало уйти вместе с Бобом Фаулером, но Роджер сказал, что я нужен ему, и я ..

— Совершенно верно, — кивнул Райан. — Вот так и я оказался здесь. Что вы можете сказать мне, мистер Мартин?

— Ни в одной из этих операций

не был нарушен закон. — Мартин провёл три часа за изучением документации ЦРУ и продиктованным Райаном отчёте об операциях в Колумбии. Теперь одна из секретарей, Эллен Самтер, получила доступ к некоторым крайне секретным фактам, но ведь она была секретарём президента и к тому же иногда снабжала его сигаретами. — По крайней мере, не вами. Риттера и Мура можно обвинить в том, что они не представили Конгрессу полного отчёта о своих тайных операциях, но они могут ответить, что действующий в то время президент приказал поступить именно таким образом, а директивы, касающиеся специальных и тайных операций, дополняющие правила контроля, позволяют им надёжно защититься от предъявленных обвинений. Думаю, смогу предъявить им обвинение, но не хотел бы выступать прокурором на этом процессе, — продолжал Мартин. — Они пытались бороться с проблемой ввоза наркотиков, и большинство присяжных не захотят наказывать их за это, особенно если учесть, что в результате усилий ЦРУ распался медельинский картель. Реальная проблема имеет международный оттенок. Колумбия будет недовольна, и на то у неё есть все основания. Существует международное законодательство и договоры между странами, которые применимы к подобной деятельности, но я недостаточно хорошо разбираюсь в этом, чтобы высказать свою точку зрения. А вот для нас все определяет Конституция, которая представляет собой основной закон государства. Президент является верховным главнокомандующим. Именно он решает, что угрожает — или не угрожает — интересам безопасности нашей страны. Поэтому президент имеет право предпринять любые меры, которые считает необходимыми для защиты этих интересов, — ведь он глава исполнительной власти, а защита интересов страны составляет часть этой власти. Контроль за его действиями, если не считать наказуемые по закону нарушения, совершаемые главным образом внутри страны, осуществляется Конгрессом на основе принципа взаимозависимости и взаимоограничения законодательной, исполнительной и судебной власти. Конгресс может отказать в финансировании чего-то, что он не считает целесообразным, но не больше. Даже резолюция о праве объявления войны составлена таким образом, что сначала вы можете начать военные действия, а уже потом они должны попытаться остановить вас. Видите ли, Конституция даёт вам большую свободу по действительно важным вопросам. Она предназначена для разумных людей, которые решают проблемы разумными методами. Подразумевается, что выборные представители знают мнение своих избирателей и соответственно действуют в разумных пределах.

А люди, что писали Конституцию, подумал Райан, были политическими деятелями или кем-то ещё?

— А всё остальное? — спросил глава администрации.

— Вы имеете в виду операции ЦРУ? Они даже близко не подходят к любым нарушениям законов, но и здесь возникает вопрос политики. С моей точки зрения — не забудьте, господин президент, я много лет занимался расследованием случаев шпионажа — это были блестяще организованные операции. Однако средства массовой информации поднимут невероятный шум, — предостерёг Мартин.

По мнению Арни, это было очень удачным началом. Теперь третьему президенту, на которого он работает, можно не беспокоиться, что его посадят в тюрьму. Политические соображения появились позже, но для него они занимали первое место.

— Слушания в Конгрессе будут закрытыми или открытыми? — спросил ван Дамм.

— Это политическое решение. Главной проблемой будут международные аспекты. Лучше всего обсудить это с Госдепом. Между прочим, с этической точки зрения вы поставили меня в сложное положение. Если бы я обнаружил нарушение закона в любом из трех случаев, я не смог бы обсуждать их с вами. А теперь моё объяснение заключается в том, что вы, господин президент, проявили интерес к возможному нарушению законов другими участниками операций. На такой запрос я должен ответить, потому что это является моей официальной обязанностью как сотрудника федерального ведомства.

— Знаете, было бы приятно, если бы окружающие меня люди не разговаривали всё время как юристы, — недовольно заметил Райан. — У меня существует немало реальных проблем, требующих срочного решения. Новая страна, только что появившаяся на Ближнем Востоке, не проявляет к нам дружеского отношения, китайцы проводят морские учения, вызывающие у нас тревогу, а я даже не знаю причины этого, и в довершение всего в стране по-прежнему нет действующего Конгресса.

— Но вот это и есть реальная проблема, — снова напомнил ему Арни.

— Да, я умею читать. —

Райан сделал жест в сторону пачки газетных вырезок у себя на столе. Он только что обнаружил, что средства массовой информации предупредительно прислали ему первые черновики критически настроенных передовиц, которые будут опубликованы на следующий день. Весьма любезно с их стороны, скептически подумал он.

— Я раньше считал, что ЦРУ — это Алиса в Зазеркалье. Теперь вижу, что Зазеркалье совсем не в Лэнгли, а вокруг нас. Ну ладно, переходим к Верховному суду. Я ознакомился примерно с половиной списка. Все они — превосходные юристы, никто не сможет предъявить к ним претензий. На следующей неделе я закончу выбор кандидатов.

— Американская ассоциация адвокатов поднимет невероятный шум, — заметил Арни.

— Пусть. Я не могу проявить слабость. Прошлым вечером я понял это. Как поступит теперь Келти? — спросил президент.

— Единственное, что он может сделать, это попытаться ослабить ваши политические позиции, пригрозить скандалом и вынудить уйти в отставку. — Арни снова поднял руку, чтобы остановить резкий ответ президента. — Я ведь не утверждаю, что он добьётся успеха. Его заявления не основываются на здравом смысле.

— В этом городе чертовски мало того, что основывается на здравом смысле, Арни. Вот почему я пытаюсь изменить все это.

Критически важным элементом в консолидации новой страны являлись, конечно, её вооружённые силы. Было принято решение сохранить дивизии бывшей республиканской гвардии. Офицерский корпус нуждался в некоторых переменах. Проведённые на прошлой неделе расстрелы не смогли полностью избавить его от нежелательных элементов, однако в интересах сохранения спокойствия в армии дальнейшее их устранение будет проводиться в виде простого увольнения в отставку. Каждый ненадёжный офицер получал недвусмысленное уведомление: сдавайте дела и исчезайте. Никто не пожелал игнорировать подобное предупреждение. Уволенные офицеры неизменно кивали и соглашались, испытывая благодарность за то, что им сохранили жизнь.

Части республиканской гвардии относились к числу армейских подразделений, которые почти полностью уцелели во время войны в Персидском заливе — по крайней мере, уцелел их личный состав. Потрясение, испытанное ими от поражения, нанесённого американцами, было смягчено в дальнейшем успешными кампаниями, направленными на подавление внутренних волнений. В результате к ним вернулись самодовольство и бравада. Утерянное снаряжение было пополнено из сохранившихся запасов и вскоре поступит из других источников.

Воинские формирования двинулись из Ирана в Ирак по шоссе, ведущему из Абадана, мимо уже ликвидированных пограничных постов. Передвижение осуществлялось под покровом ночи при полном радиомолчании, но это не имело значения для разведывательных спутников, глядящих на земную поверхность из космоса.

— Три дивизии, причём тяжёлые, — тут же было высказано мнение специалистов армейского разведывательного центра, призванного анализировать угрожающие манёвры и перемещения воинских частей в горячих точках земного шара. Он размещался в приземистом здании без окон, расположенном в военно-морском арсенале Вашингтона. К аналогичному заключению тут же пришли аналитики разведывательного управления Министерства обороны и ЦРУ. Уже велась оценка нового порядка боевых действий для новой страны, и хотя она ещё не была закончена, первые приблизительные расчёты показывали, что вооружённые силы Объединённой Исламской Республики будут более чем вдвое превосходить по своей мощи армии всех стран Персидского залива, вместе взятые. Скорее всего после оценки остальных факторов ситуация покажется ещё хуже.

— Интересно, куда точно они направляются, — произнёс старший дежурный офицер, пока перематывались ленты с видеозаписями.

— Южная часть Ирака всегда была страной щиитов, сэр, — напомнил полковнику уоррент-офицер, специалист по этому региону.

— А это совсем близко от наших друзей.

— Точно.

Махмуду Хаджи Дарейи требовалось подумать о многом, и обычно он старался делать это не в стенах мечети, а где-нибудь в другом месте. В данном случае это был сад при одной из старейших мечетей бывшей страны, раньше носившей название Ирака, и отсюда был виден самый древний город мира — Ур. Человек своего Бога и своей веры, Дарейи верил также в историю и политическую реальность. Он понимал, что все сливалось воедино, в одно неразрывное целое, лишь это определяло судьбы мира и необходимость принимать во внимание все стороны бытия. Так легко в , моменты слабости или эйфории (в представлении аятоллы то и другое были сторонами одной медали) говорить себе, что есть вещи, предсказанные Аллахом, написанные Его бессмертной рукой, однако осмотрительность также была одной из добродетелей, упомянутых в Коране, и Дарейи обнаружил, что с наибольшей лёгкостью он обретал эту добродетель, прогуливаясь недалеко от какого-нибудь святого места, обычно в саду, как у этой мечети.