Чтение онлайн

– Желает ли обвинение представить суду аргументы для вынесения приговора?

Пирс выдержал паузу, потом уклончиво ответил:

– Присяжные располагают фактами, благодаря которым достигнут решения по вынесению соответствующего приговора.

Спроул повторил тот же вопрос Корве, но уставший защитник отвечал, не вставая:

– Защита тоже считает, что присяжные располагают необходимыми фактами для того, чтобы вынести соответствующий приговор.

– Итак, настало время дать наставления присяжным заседателям, – заговорил Спроул непринужденно, – относительно мер наказания. – Он откашлялся и начал: – Вы берете на себя ответственность за вынесение приговора, во время обсуждения которого бы можете учесть все смягчающие вину обстоятельства. Вы имеете право

принять в расчет происхождение и характер подсудимого, его репутацию и послужной список, включая награды, медали, благодарности, полученные во время службы в армии. Вы также должны учитывать, что желаемым результатом приговора является не само наказание, не устрашение или восстановление в правах и не защита общества. Конечный продукт осуждения высшим военным судом и вынесенный приговор должны отражать военные задачи, включающие в себя поддержание дисциплины, выполнение приказа, службу на благо отечества и сохранение таких служебных понятий, как честь и долг. Если подсудимый – офицер, от него по армейским традициям и закону следует потребовать более строгого соблюдения военной дисциплины.

Спроул немного выдохся, поэтому прервался на некоторое время. Вес ждали, когда он продолжит. Судья обвел взглядом вершителей судеб и заявил в заключение:

– Вынося приговор, вы также обязаны принять во внимание доминирующие условия в момент совершения воинского преступления. Хотя не существует и по идее не должна существовать оговорка о давностных сроках в отношении такого преступления, как убийство, но тем не менее вы можете учесть при вынесении приговора, что подсудимый совершил проступок восемнадцать лет назад. А поскольку все эти годы он являлся гражданским лицом, то вы можете подвергнуть более тщательному изучению его общественное положение, достижения, его возраст и статус семейного человека. – Спроул обратился к старшине присяжных: – Вопросы есть?

Полковник Мур переглянулся с присяжными.

– Вопросов нет.

– Для вынесения приговора можете пройти в совещательную комнату. Если к четырнадцати тридцати вы не придете к согласованному решению, вы имеете право остаться в совещательной комнате до окончательного решения. Пожалуйста, держите суд в курсе. На этом заседание считаю закрытым.

~~

Подсудимый и защитник медленно побрели по длинному коридору к кабинету раввина Вейтца. Раввин встретил их и начал наставлять Тайсона:

– Я пришел. Я пробыл здесь все утро и так и не понял, на чьей вы стороне.

– Вот и я бы хотел это знать, – огорченно признался Корва. – Это было худшее заявление, которое я когда-либо слышал от подсудимого.

Тайсон обратил внимание, что Корва пришел немного в себя, но казался каким-то угрюмым.

– Поделом вам, упрямец вы этакий, если присяжные дадут вам годков так... дцать... за ваш гнусный язык, – окатил его презрением защитник.

Раввин Вейтц вступил в разговор, одобряя порицания Корвы:

– Если бы у вас наблюдались изменения душевного состояния, тогда бы вас сюда не вызвали. Тайсон раздраженно отмахнулся от них:

– Я сказал, что должен был сказать.

– Вам нужно было сегодня спрятать свое самолюбие подальше, – возразил Корва.

– Вы сказали мне, что я могу говорить все, что захочу.

– Я предполагал, что вы скажете о том, как убийцы разгуливают на свободе. И прежде чем выносить приговор, присяжные должны учесть это. Я-то думал, что вы поняли, какую цель мы преследуем... ну да ладно... черт с ним.

Раввин взял кейс и направился к выходу. На пороге он остановился и недовольно пробормотал:

– В следующий раз, когда они соберутся созывать трибунал, пусть подыщут более подходящее место. Да благословит вас Господь.

Корва услышал в коридоре тяжелые шаги уходившего раввина. Он сел за его стол выпить охлажденной воды.

Тайсон стоял у окна и наблюдал за грязными потоками дождя, бегущими по тротуарам в сточную канаву. В десяти футах от здания церкви на газончике мокли двое полицейских, повесив на плечи свои М-16.

– Да. Отсюда не убежишь.

– Что вы там увидели такого интересного? –

продолжал дуться Корва.

– Они выставили охрану с автоматами.

– А вы чего ждали? – огрызнулся защитник.

Тайсон скорчил гримасу.

– Почему вы это сделали?

– Сделал что? – отбивался адвокат.

– Вы прекрасно знаете, черт бы вас побрал, что я имею в виду.

Корва ответил не сразу. Он объяснил, странно округлив глаза:

– Я сделал это потому... в общем, я не мог сидеть и смотреть, как вы корчитесь на горячей сковородке, плотно сжав губы.

– Ладно. Вы поступили по-своему, а я по-своему. И в результате получилось... кто в лес, а кто по дрова. – Тайсон сверил часы. – Сколько времени это займет? И сколько мне дадут?

Корва заговорил примирительно:

– Им очень многое нужно взвесить и решить. Иногда на приговор уходит больше времени, чем на вердикт. Бывает, что присяжные в течение нескольких дней не могут вынести приговор. – Корва ухмыльнулся. – Пятнадцать лет я имею дело с судом. И все равно никогда не знаю, что получится.

Тайсон в раздумье сел на стул для прихожан и взглянул на часы.

– Двенадцать пятнадцать.

– Ничего не остается, как ждать. – Адвокат силился улыбнуться.

– Вы по доброй воле остаетесь с подсудимым? – проверил лояльность Корвы Тайсон.

– Думаю, что это так. Но если вы чувствуете себя здесь неуютно, мы можем посидеть в кутузке.

– Пожалуй, мы останемся здесь. – Тайсон углубился в свои мысли и некоторое время молчал. Корве, наоборот, захотелось выговориться.

– Помните, как мы бывало говорили во Вьетнаме? Нельзя отличить хороших парней от плохих. Поэтому убей их всех, а святой Петр отберет лучших. Когда я первый раз услышал об этом, мне показалось это забавным. Но когда это произошло – убийство местных жителей, – ничего забавного я больше в этом не видел. И только приготовившись к отъезду домой, я начал понемногу осмысливать происходящее. Думаю, не ошибусь, если скажу, что, находясь во Вьетнаме, вы потеряли связь с внешним миром и создали свой собственный. Это вы забыли сказать в своей маленькой речи. Это разрыв между сознанием своего долга, решением его не выполнять и добровольным приходом к этому решению, хотя оно противостоит вашим принципам.

Тайсон закурил, нервно щелкая зажигалкой.

– Я продолжаю возвращаться к прошлому. Стараюсь вспомнить, что чувствовал раньше, какие мысли приходили ко мне тогда. Но чем больше я прикладываю усилий, тем иллюзорнее становится эта история. Смешно сказать, что самые яркие впечатления от Вьетнама я получил в первые и последние дни службы. Вначале я еще открыто впитывал реальность, но недели проходили за неделями, и с каждым прожитым месяцем я все больше погружался в себя, начинал что-то отбрасывать, что-то искажать и особенно отрицать. Например, утром убили пятерых из взвода, а к обеду думаешь, что они вообще не существовали. Ты мог небрежно выстрелить в крестьянина и едва успеть перезарядить автомат, как выяснялось, что он – вооруженный до зубов солдат вьетконга. Поэтому все, что произошло в госпитале на самом деле, не стыкуется с показаниями Брандта, Фарли, Келли. Может быть, это было что-то другое. И если бы я пошел в штаб батальона и, увидев полковника, рассказал бы ему, что случилось, он бы, наверное, посчитал меня за сумасшедшего. Он бросил бы мне в лицо наспех написанный рапорт и показал бы мне приказ о моем награждении Серебряной звездой, а потом бы посоветовал взять себя в руки.

Корва похлопал по плечу Тайсона и сказал с грустью в голосе:

– Боже, Бен! В каком аду мы жили! Мы никогда уже не станем нормальными людьми.

– Еще бы!

– Да. Я совсем забыл передать вам от Карен Харпер привет и еще кое-что. Хотите услышать? – Лукавая ухмылка появилась на лице Корвы.

– Нет.

– Ну тогда ладно.

Сделав последнюю затяжку, Тайсон спросил безразличным тоном:

– Ну и что она хочет?

– Она просила передать, что сегодня в полночь кончается срок ее действительной службы. По этому поводу она угощает вас шампанским в любом заведении города по вашему выбору.