Чтение онлайн

— Пошли! — шепнул Слоун. Войдя в рощу, он осматривал каждое дерево, каждую травинку, каждый опавший лист. Гюнтерманн уже собрался обогнать его, но Слоун протянул руку и остановил немца.

Наконец через пять минут они нашли то, что осталось от лумбва: кашеподобная масса, ничем не напоминающая человека. Топор валялся в пятидесяти ярдах. Слоун еще несколько минут осматривал рощу. Слон исчез.

— Он ушел. — Теперь Слоун говорил громко, уверенный, что в роще, кроме них, никого нет. — Мне очень жаль вашего боя, но я вас предупреждал: это не просто слон.

Гюнтерманн печально качал головой.

— Какая трагедия! Я мог бы объехать всю Европу.

— Рад

Гюнтерманн свирепо зыркнул на него.

— Я потерял сто фунтов. Разве этого мало? Слоун бесстрастно пожал плечами.

— Вам виднее.

Зашуршали листья, и Слоун вскинул винтовку. Но к ним направлялся не слон, а Каренджа. Кикуйю быстро выяснил, как что было.

— Малима Тембоз знал, что за ним идут. Видите, он уводил лумбва все глубже и глубже в рощу. Вот здесь он развернулся, — кикуйю показал, где, — потом вернулся сюда, — опять движение руки, — и встал у своей же тропы. Он мудрейший и самый ужасный из всех слонов!

Слоун, обдумав слова кикуйю, согласился с ним.

— Бедняга, наверное, и не догадывался, что слон уже позади него, пока тот не схватил его хоботом. — Он вздохнул. — Хоронить тут нечего. Пошли.

— Куда теперь? — спросил немец, когда они вышли из рощи. — К Торговому посту?

— Вы пойдете к Торговому посту, — ответил Слоун. — А я — охотиться на слона.

— Я с вами, — твердо заявил Гюнтерманн. Слоун покачал головой:

— Ваш спор закончен. Теперь у меня свои дела. Вы мне обуза.

— Но я хочу его видеть!

— Тумо, возможно, увидел его на пару секунд. Вы думаете, ради этого стоит отдать жизнь?

Бледный человек не заметил меня, но я видел, как он вышел из-под деревьев, и какое-то внутреннее чувство подсказало мне, что именно он, а не черный человек, мой истинный враг. Убив черного человека, я повернул на восток, двигаясь через залитую солнцем равнину Лоита, и не останавливался два дня и две ночи. Шел и шел, пока не увидел великую Кириниягу, которую люди прозвали Кенией. Тогда я остановился у прохладной воды и вволю напился.

Слоун присел у кучи дерьма.

— Сухое, — пробормотал он. — По-моему, ему пора бы и сбавить скорость.

— Он — Малима Тембоз, — напомнил Каренджа, как бы говоря, что эти два слова все объясняют.

Слоун привалился к стволу засохшего баобаба, начал сворачивать сигарету, оглядывая пустынный горизонт.

— Где ближайший источник воды? Кикуйю указал на восток.

— Далеко?

— Полдня пути. Может, больше. Может, меньше.

— Тогда не будем рассиживаться. — Слоун поднялся. — Не ему одному сегодня хочется пить.

Они зашагали под жарким тропическим солнцем. Земля стала такой твердой, что бивни уже не вспахивали ее, и люди дважды теряли след, и приходилось кружить, разыскивая его вновь.

Три часа спустя они добрались до деревни вакамба, спросили, видел ли кто Малима Тембоз. Им ответили взглядами, каких удостаивают только сумасшедших и дураков. Слоун вытащил из пояса-патронташа три патрона и предложил их тому, кто скажет, в какую сторону направлялся слон, но желающих не нашлось.

Когда сгустились сумерки, они вышли к узкой, грязной речушке, утолили жажду, а потом разожгли костер под акацией.

— Ужасное место! — пробормотал Слоун, отмахиваясь от москитов.

— Масаи называют его Найроби, — сообщил ему Каренджа.

— Найроби? И что сие означает?

— Место

— Скорее место миллиона москитов, — пробурчал Слоун.

— Мы называем его место холодных болот, — добавил кикуйю.

— Вот это ближе к истине. — Слоун натянул на голову одеяло, укрываясь как от мерзких насекомых, так и от холодного ветра, дующего с равнины.

Ночь Слоун провел беспокойную, дважды вставал, чтобы подбросить дров в костер, мечтая о том, чтобы своими руками задушить гиену, пронзительный смех которой будил его всякий раз, когда он засыпал. Он облегченно вздохнул, когда наступило утро. Невыспавшийся, раздраженный, он приказал Карендже свернуть лагерь и продолжил преследование.

Полчаса они шли по следу, пока не поднялись на большое, пыльное плато, на котором пробежавшее стадо буйволов стерло все следы слона.

— Превосходно, — прорычал Слоун. Он огляделся. — Куда теперь? На юг, в Тзаво, на север, в Кикуйюленд, или вперед?

— Только не в Тзаво, бвана, — ответил Каренджа. — Очень сухо.

— Там, однако, много слонов.

— Малима Тембоз не любит своих сородичей. Всегда ходит один.

— Хорошо. Поворачиваем на север и ищем его след. Два часа они шагали на север, прежде чем Слоун пришел к выводу, что слон направился на юг или на восток.

— Я так не думаю, бвана, — возразил Каренджа. — Он почти что бог, поэтому идти ему к Киринияге, где живет Нгайи.

— Он всего лишь слон, Каренджа.

— Он — Малима Тембоз.

— Даже Малима Тембоз оставляет следы. Мы преследовали его три дня.

На это у Каренджи ответа не нашлось, и он промолчал.

— Давай вернемся назад и поищем там, где мы его потеряли.

— Ндио* 8 , бвана, — с неохотой согласился Каренджа. Они пошли назад, к плато, на котором буйволы затоптали следы слона. В какой-то момент у них на пути оказалось семейство львов, обгладывающих канну. Слоун решил обойти их стороной, через кустарник.

— Бвана! — внезапно воскликнул Каренджа, когда они углубились в кустарник и поравнялись с львами.

— Что такое?

Кикуйю указал на землю: две борозды, разнесенные на шесть футов.

Слоун нахмурился:

— Чего ему ломиться через кустарник, если можно пройти по траве?

— Он — Малима Тембоз, — в какой уж раз повторил Каренджа. — Шипы кустарника для него что лепестки цветов.

Они взяли след и через полмили обнаружили кучу слоновьего дерьма.

— Теплое, — объявил Каренджа, сунув в него два пальца.

— Сколько лежит?

— Может, десять минут. Может, пятнадцать. Может, двадцать.

— Будь я проклят! — пробормотал Слоун. — Этот сукин сын выслеживает нас!

— Он знает, что мы здесь, бвана. Мы очень шумели.

— И я знаю, что он здесь, — ответил Слоун, — так что мы квиты.

Каренджа подхватил пригоршню грязи и земли, растер в пыль, высыпал тонкой струйкой. Пыль отнесло к северу.

— Ветер на стороне Малима Тембоз, бвана.

— Тогда постараемся уравнять шансы.

Слоун повернул налево, кикуйю — за ним. Прошагав полмили, он повернул направо и двинулся дальше, не снижая скорости. Час спустя он решил, что обогнал слона, и повернул к зарослям кустарника, ища место для засады. Обосновавшись, он велел Каренджи забраться на ближайшее дерево, а сам загнал два патрона в свою двустволку.