Чтение онлайн

— Одно из преимуществ того, что босс в городе, — объяснил Ник, садясь рядом со мной на заднее сиденье. — Конечно, если бы это был лимузин, я бы, пожалуй, постеснялся использовать его для своих поездок.

— Но если бы ты принес мне букет орхидей и надел светло-голубой смокинг…

— О да, в этом случае это было бы совершенно оправданно и невинно. Ну просто бал старшеклассников.

— У меня сейчас такие длинные волосы, чтобы возродить в памяти ту ночь, — усмехнулась я. Ник приподнял брови.

— Запиши эту мысль, — сказал он, потом наклонился к водителю, как выяснилось, Себастьяну, и назвал ему какой-то адрес на Монмартре.

Пока

автомобиль плавно скользил в транспортном потоке, Ник развернулся на девяносто градусов на своем сиденье и сделал вид, что исследует мои все еще влажные волосы, которые были закручены в узел и закреплены на затылке, — как бы провел небольшое техническое обслуживание.

— Тогда я не отличал муссы от гелей, — продолжил он, — но не могу представить себе, насколько пышными могли быть твои волосы. А я помню восьмидесятые, поверь. У меня были друзья, имевшие подружек из Нью-Джерси! Я ходил на концерт «Бон Джови» в 1988-м.

Я едва могла расслышать его, так смеялась. Мотала головой и не могла вымолвить ни слова. Ник использовал это, чтобы продолжить воспоминания:

— А как-то раз, в одиннадцатом классе, я со своим другом Тимоти Рейнсом отправился на парное свидание. Он назначил встречу девушке из Джерси. Уверен, что ты, гм, знала девочек, которые встречались с плохими мальчиками… Ладно, мы, манхэттенцы, думали, что девочки из Джерси тоже плохие… в хорошем смысле. Итак, его приятельница собиралась свести меня с одной из своих подруг. Обе должны были встретиться с нами на площади Святого Марка, как делали все семнадцатилетние, считавшие себя крутыми. Надеялись, может, по ошибке кое-кого могут принять даже за студента Нью-Йоркского университета.

— О да, — подтвердила я, все еще хихикая, но уже в состоянии произносить односложные слова.

— И вот Тимоти и я стоим напротив вегетарианского ресторана «Доджо», оглядываясь в поисках его девушки Дженни с подругой, — продолжал он. — Наконец вроде бы увидели Дженни, сворачивающую за угол, но мы не были уверены, — казалось, что вокруг ее головы роилось облако мошек. А потом наши пристальные взгляды сместились на двенадцать дюймов правее и на десять дюймов выше, потому что рядом с ней шла воистину очень высокая девушка. Клянусь, я подумал — амазонка или что-нибудь в этом роде. Естественно, Тимоти не предупредил, что у меня будет свидание «с нарушением гипофиза»…

Мой живот прямо разболелся от смеха, пришлось унизиться до изображения гримасы, которая телеграфировала бы ему: «Мне необходима передышка».

— И когда девицы приблизились к нам, я заметил, что Дженни будто только что плакала, — сказал Ник. — Тимоти не обратил на это внимания, потому что пристально разглядывал ее волосы. И если быть честным, я тоже. Вблизи это больше не выглядело, как куча мошек. Дженни была похожа на невесту Франкенштейна, как если бы та сунула пальцы в электрическую розетку, а волосы были бы из соломы, во-первых…

— Прекрати! — Практически я досмеялась до слез. — Хватит, ну пожалуйста…

Мы оба знали, что я совсем не этого хочу.

— Очевидно, Дженни и ее подруга побывали в парикмахерской, чтобы подготовиться к большому двойному свиданию в большом городе, а у Дженни аллергия на парфюмерные средства. Такая, что описать невозможно. Кожа на ее голове стала красной. А волосы воняли чем-то паленым… Конечно, волосы ее подруги были прекрасно уложены, как она того и хотела — но прическа делала ее на фут выше! Думаю, то было самое короткое свидание в моей жизни… Да-а, самая длинная девушка, самое короткое

свидание.

Я сложилась пополам. Попыталась ударить его своей сумкой от Вюиттона, но настолько ослабела от смеха, что едва смогла поднять ее (и это после максимального уменьшения массы содержимого, которое произошло после визита к моему доктору, когда я пожаловалась ему на боли в спине, а он глазел на мою раздутую «Вюиттон спиди-30» — да, действительно большую — чрезвычайно неодобрительно).

— О, Господи, да ты злюка, — наконец выдохнула я.

Ник жизнерадостно фыркнул.

— Возможно, ты только что собиралась сделать наболевшее признание.

Я сузила глаза, взглянула на своего спутника и собралась продемонстрировать равнодушие. Подождала два биения пульса.

— Возможно…

— О, ты можешь мне доверять. — Он старался выглядеть серьезным.

— Угу, — ответила я.

Ник наклонился:

— Только между нами. Ты можешь прошептать это мне на ухо…

— То, что сказала Конни Чанг [41] матери Ньюта Гингрича [42] , когда начали работать камеры? Перед миллионами телезрителей? Рифма к слову «злюка»? — Я закатила глаза. — Знаешь, ты действительно не способен доверять журналистам!

Неожиданно он отстранился.

— Я пошутил, — произнес он искренне озабоченным тоном.

— Знаю, глупый, — ответила я, игриво ударив его кулачком в левое плечо. — Расскажу тебе свой самый ужасный, сокровенный секрет. — Я драматически понизила голос: — Пагубная зависимость от лака для волос…

Он снова засмеялся.

— Больше ничего не надо говорить. Мне известно, что «Программа двенадцать шагов» предполагает анонимность.

— О да, это было ужасно. Родители грозили положить меня в больницу, отучить от этой аэрозольной дряни на базе метадона. Они и в самом деле были озабочены моей «окружающей средой».

— Значит, ты хорошо осведомлена о том, что происходит в стратосфере, поскольку тогда ты была значительно выше.

— Точно! Фактически я была завербована в сборную команду по баскетболу.

— Правда?

— Правда… ладно, неправда, — улыбнулась я и положила подбородок на левую руку, прикрыв рот пальцами.

Он повторил в зеркальном отображении мое движение и улыбнулся в ответ. Я подняла левую бровь. Он поднял правую. Мы опять улыбнулись. Мои челюсти начали болеть.

Ник и я все еще пристально смотрели друг на друга, когда автомобиль заехал на стоянку, дверь открылась и ночной воздух ворвался внутрь. Себастьян помог мне выйти из машины, пока Ник вылезал с другой стороны. А затем обошел машину и присоединился ко мне. Мы были так близко от собора Сакре-Кёр, что я вытянула шею, чтобы увидеть чистый древний купол, сверкавший в темноте.

Можно в любом месте Парижа бросить камешек — и обязательно попадешь в какое-нибудь романтическое место. Я заметила несколько вспышек света поблизости; в другой ситуации предположила бы, что это камеры папарацци. Но сегодня вечером представила себе падающие звезды. И это пробудило в душе теплое чувство.