Сломанный Клинок
Шрифт:
Кадет вздрогнул, осмысленно отодвинулся и встретился с ней глазами. Девушка только тихонько выдохнула — зеркала его души сложной цепью ассоциаций напомнили ей фотографии Юпитера. Орехово-коричневые ободки радужки усыпали мелкие точки и разводы, складываясь в завораживающий узор калейдоскопа, менявшийся от освещения и смены точки зрения, а чернильные зрачки так и вовсе явственно дышали бездной. Она хотела что сказать, но грань её Проклятого Дара всё же взяла своё. И девушка на несколько мгновений застыла, в то время как её сознание захлебывалось в налетевшем урагане отрывистых образов… Она смотрела на мир его глазами, проживая вместе с ним
"…Полупрозрачные стены додзё свободно пропускали часть солнечных лучей, падавших наискось, разрезая сплошной поток темными линиями деревянных перегородок, тенями поделивших татами на несколько секторов. Мелодичный звон молитвенных барабанов господствовал в месте воинского просветления, вытеснив все остальные звуки переливами вращающихся цилиндров, соприкасавшихся с маятниками механизма. В додзё царил покой.
Десяток мальчишек расслабленно восседал в позе "лотоса", расположившись широким полукругом вокруг неподвижно стоящего перед ними человека. Его облик соответствовал ушедшей в небытие эпохе сёгуната — длинные тёмные волосы собраны в узел на затылке; свободное кимоно перехвачено узким, в несколько раз обернутым вокруг талии поясом, за которым торчали два меча в лакированных ножнах; широкие штаны-хакама окончательно размывали очертания его фигуры, скрадывая его силуэт и делая невозможной попытку предугадать его следующее движение.
Мужчина громко хлопнул в ладони и тотчас вращение барабанов молитвенниц приостановилось, а подростки обратили на него своё внимание.
— Служение господину — это честь. — тихо, но отчётливо проговорил наставник мальчишек.
— Служение господину — это честь. — слаженно повторили, слово в слово, подростки. В их глазах горел свет веры в каждое слово наставника, в них не было ни тени сомнения, а значит всё сказанное было для них истинной.
— Путь самурая — путь служения!
— Путь самурая — путь служения!
— Есть три качества безупречного Слуги: решимость выполнить волю хозяина, смелость и готовность умереть!
Подростки в унисон, как мантру повторяли слова древнего кодекса, всем своим естеством впитывая каждую каплю бесценных знаний и правил, которым предстояло сформировать их дальнейшую жизнь.
— Слуга не может сменить господина. Его служение заканчивается лишь смертью.
— Слуга не может сменить господина! Его служение заканчивается лишь смертью!
Наставник заложил руки за спину и властно пророкотал, изменив тональность голоса, тем самым выделяя особую важность следующих слов:
— Путь самурая — это стремление к смерти!!!"
"…перекошенное яростью лицо желтолицего азиата рассекла глубокая рубленная рана, оставленная зажатым в руке самурайским мечом. Боец в кевларовой броне выронил из рук короткий автомат и взвыл нечеловеческим голосом, падая на колени и отлетая в сторону от мощного удара закованной в сталь ноги. Прикрывавший его со спины напарник не успел вовремя развернуться на крик боли товарища. Рывок за воротник камуфляжной куртки бросил его на спину и в тоже мгновение узкий клинок меча пригвоздил его к пылающей земле, направленный уверенной и безжалостной рукой…"
"… — Брат, мой младший потерянный брат… — неуверенно, едва шевеля губами шептал израненный юноша, прислонившись спиной к сложенной из огромных каменных блоков стене. — Мы так ждали тебя…особенно мама…
— Леон, тебе сейчас нельзя разговаривать!
— Избавь меня от нотаций, Кеншин… Выслушай меня и… — раненый собрался с силами, прикрыл
зиявшую в груди широкую рану ладонью и тяжело, с клокочущим всхлипом, вздохнул: — Ты не обязан быть тем, кем стал по воле отца… Он сам мне говорил это. Выбери свой Путь. Ты…сможешь…я верю…мама верила…и отец…тоже…Его речь становилась всё более отрывистой, едва слышной, слова еле-еле прорывались сквозь гул и треск набирающего силы пожара и редкие глухие взрывы.
— Живи, Кеншин, живи! Проживи эту жизнь…за нас двоих…обеща…
Юноша не договорил, вздрогнул, выгибаясь дугой от пронзившей его боли и замер, невидяще глядя куда-то перед собой. Тонкие черты его лица застыли — оживлявший их смелый и сильный дух окончившего свой жизненный путь человека отправился в свой последний путь.
— Обещаю, Леон, обещаю…"
Алекса пришла в себя и увидела как Леон выходит из переулка, туда, где грохотал разъяренный дракон-элементаль, неожиданно призванный теоретически неспособным на это кадетом. Пережив внутреннее потрясение, она ещё несколько секунд провожала его спину бессмысленным взглядом, зачарованно любуясь игрой света бледнеющей татуировки, кое-как собрала мысли в кучу и…поразилась той мощи, которую ощутила в себе.
— Древняя кровь? Какой вкусный мальчик! — потрясённо качнула она головой, на ходу вскидывая своё любимое короткоствольное к плечу и немного неумело формируя "технику" ранга Учитель. — Нееет, я не дам ему умереть. Только не теперь…
***
Дракон слабел буквально на глазах. Мощность призванного из Тени духа напрямую зависела от ранга призывателя, а я не мог похвастаться высоким рангом, болтаясь где-то между Воином и Ветераном. Враг смог избавиться от опутавшего его тела и не подпускал к себе чешуйчатого хищника, осыпая его непрестанным градом небольших шаровых молний. Дракон слабел и почти перестал представлять опасность для напавшего на нас китайца, решившего, что пришло время для его туза, спрятанного в рукаве.
— Ты слаб, ронин, как и твоё создание! Узри же, на что способен настоящий Дракон! — взревел китаец, рванув на себе бурую хламиду. — Небесный Владыка, покарай его!
Ударившая с небес пурпурная молния угодила в слетевшего с катушек убийцу, заключив его в плотный овальный кокон из багровых искр. Моё сердце дрогнуло, а интуиция уверенно шепнула:
— Нам pizdec…
Вихрь из искр взметнулся и опал, за доли секунды образовав на месте моего противника новое, невиданное мной ранее существо. В нём было слишком мало от человека, разве что оно стояло на двух лапах, оканчивающихся длинными серповидными когтями. Ещё одну пару таких лап оно воздело к небесам и, обратив к ним зубастую крокодилью морду, широко распахнуло сложенные за спиной крылья. Покрывавшая его багряная чешуя словно светилась изнутри, мощный и длинный хвост несколько раз долбанул в мостовую, шрапнелью разбрызгивая намертво сцепленные старыми мастерами камни.
Камонтоку. Безусловно старое и сильное, совладать с которым возможно лишь…
Мысли прервал задорный выкрик из-за спины:
— Ещё одна ящерица! Вааааа!
Оба дракона негодующе взревели, словно почувствовали пренебрежительное отношение к себе в её словах. Алекса уверенно встала рядом, не выпуская драконоподобную тварь из прицела. Тень сожаления коснулась моей души, омрачив холодную отрешённость смертника печалью. Я не хотел её смерти. Это был мой бой и моя участь. Но я обязан был уважить её выбор. А она захотела встать рядом. И умереть вместе со мной.