Чтение онлайн

— Есть какие-нибудь предположения, не поднимались ли они через другие комнаты? .

— Нет, если они смогут просто протиснуться сквозь мою гребаную сигнализацию — говорит она — Черт возьми. Мне понадобятся недели, чтобы привести себя в порядок — Она роется в кармане джинсов и достает красный стеклянный шарик.

— Возможно, тебе захочется заткнуть уши.

Она протягивает руку мимо меня, большим пальцем бросает шарик в открытую дверь, отворачивается с закрытыми глазами и зажимает уши руками.

Я делаю то же самое, насколько могу. У меня в руке пистолет, и я чертовски уверен, что не выроню его.

Секундой позже раздается тихий хлопок, и я думаю, что все не так уж плохо.

И тут весь офис взрывается. Стекло и дерево, обрывки бумаги и изоляции, куски костей, мышц, кожи вылетают через открытый дверной проем и разлетаются по противоположной стене. Нет ни пламени, ни жара. Просто огромное давление, от которого все в офисе сминается, окна вылетают. Я начинаю двигаться, но она хватает меня за руку, сильно дергая назад.

И это тоже хорошо. Шоу еще не закончено. Воздух, насыщенный гипсовой пылью и испарениями крови, возвращается в офис со звуком реактивного двигателя. Мусор засасывает обратно, лишая кислород из коридора. Я чувствую, как что-то давит на мою одежду, как напрягаются мои легкие.

Раздирающий уши вопль, яркая синяя вспышка, и стены офиса прогибаются. А затем тишина. Если не считать пронзительного звона в ушах.

— Все закончилось? — Я кричу. Я едва слышу свой собственный голос. Я не был так глух с тех пор, как в девяностых смотрел шоу Данцига.

— Да — кричит она в ответ.

— Скажи, что ко мне возвращается слух.

Она достает из кармана кусочки какого-то древесного корня, протягивает один мне, а другой кладет в рот.

— Пожуй это. Все будет в порядке.

Это самая отвратительная гадость, которую я когда-либо пробовал, но я все равно её жую. Через несколько секунд мой слух возвращается в норму. Боль в боку тоже немного утихает. Надо будет купить еще этой гадости.

Я просовываю голову в дверной проем. Окон нет. Дыры в стенах забиты кирпичом. Ковер на полу содран, стены ободраны. Вся мебель исчезла. Нет даже пятнышка крови.

— У тебя есть еще такие? — спрашиваю я.

— Парочка — Она улыбается — Хочешь один?

— Да, черт возьми.

Она достает из кармана еще один шарик и кладет его мне в руку

— Он заполнит все пространство, где бы его ни включили. Неважно, в комнате или в чемодане — Она машет над ним рукой, и он мигает синим — Теперь он настроен на тебя. Хорошенько подумай, прежде чем его включить, и он сработает. Не пользуйтесь этим в моем отеле.

— Договорились. И спасибо.

Джин и другие вампиры подбегают к нам из конца коридора, останавливаются в дверном проеме и с благоговейным ужасом смотрят на опустошение. В комнате ничего не осталось.

— Я позвонила кое-кому из остальных — говорит Джин — Они, должно быть, уже спустились — её прерывают крики и выстрелы, доносящиеся из вестибюля. Габриэла устремляется к лестнице, а остальные следуют за ней. Два мага, пять вампиров и кто бы там ни был у нее внизу.

Лестница позволяет нам двоим спускаться бок о бок. Мы останавливаемся на площадке второго этажа и пригибаемся. Раздается какофония выстрелов, воплей, визга. Я поднимаю голову и выглядываю через перила.

Это самая странная драка в баре, которую я когда-либо видел. Головорезы с коротко остриженными волосами, в обтягивающих кожаных куртках и рубашках на пуговицах

сражаются нос к носу с толпой разъяренных придурков. Оружие — не такое уж большое преимущество против вампиров, как, кажется, думают эти парни. Конечно, пуля замедлит их, но не убьет. Однако, это здорово их разозлит.

Я вижу, как один из них всадил пару пуль в грудь вампира, и густая черная жидкость растекается по его рубашке в тех местах, где пули пробили её насквозь. Это даже не замедляет его. Он заключает парня в медвежьи объятия, его тонкие руки обвиваются вокруг него, как у паука. Но пистолет гангстера оказывается между ними, и он разряжает всю обойму в вампира, сбивая его с ног.

Подобные сцены разыгрываются по всему вестибюлю. Там, внизу, собралось по меньшей мере тридцать человек. Многие гангстеры понимают, что проделывать дырки в вампирах — глупая затея, поэтому бросают оружие и берут в руки складные дубинки.

— Ну и как оно? — Говорит Габриэла, когда я отступаю назад.

— Грязно — говорю я. Шальная пуля рикошетом влетает в щель между ступенями и проделывает дыру в стене — Ты уверен, что хочешь об этом говорить?

Она сжимает мачете в руке.

— Никто не смеет приходить в мой дом и гадить на мой ковер.

Она роется в кармане, достает клочок бумаги, скатывает его в плотный комок и бросает через перила. Раздается крошечная вспышка. Стрельба прекращается. Я слышу щелканье курков, но выстрелов не слышно.

— Это что, превратило вот это в мертвый груз? — Спрашиваю я, показывая ей браунинг.

Она морщится

— Прости. Это снова заработает, как только ты выйдешь из отеля.

— Отлично.

В любом случае, использовать пистолет в такой неразберихе, вероятно, было бы не лучшим решением, а использование карманных часов было бы источником плохих идей. Я достаю опасную бритву из кармана пальто и открываю ее. Я собираюсь простерилизовать эту штуку, прежде чем снова буду использовать её на себе. Удивительно, что у меня нет гепатита С.

Габриэла сжимает мачете в руке и несется вниз по лестнице. Принцесса-воительница издает пронзительный вопль, похожий на визг крошечной разъяренной Зены. Она представляет собой пять футов вопящей ярости, размахивающей мачете. Я не знаю, задиристо это или самоубийственно.

Тогда ладно. Давай сделаем это.

Мы в меньшинстве. По крайней мере, трое к одному. Пол усеян телами. В основном люди Габриэлы, несколько русских. Пара вампиров лежат на полу, из них медленно вытекает черная, сочащаяся кровь, в их черепах или грудных клетках огромные пулевые отверстия. Это задержит их на день или два.

Я спускаюсь по лестнице и вижу, как двое парней бьют Джин дубинками. Она не очень хороший боец, но недостаток мастерства она компенсирует тем, что не падает. Не совсем ясно, чувствует ли она удары.

Я нападаю на ближайшего сзади. Оттягиваю его шею назад. Глубоко вонзаю бритву ему в горло. Я бью его коленом в спину, и он выпучивает глаза. Он спотыкается и падает на своего приятеля. Джин, не упуская возможности, наносит жестокий апперкот открытой ладонью с растопыренными пальцами. её ногти, словно шипы, вонзаются ему в челюсть. Она отступает, напрягая жилистые мышцы. Удар, скручивание, рывок. Голова мужчины слетает с плеч, и она отбрасывает её в сторону, как гнилой фрукт.