Сломанная тень
Шрифт:
– Петр Кузьмич! – окрыленный начальственной похвалой, Кокурин рискнул предложить более простой способ найти Баляйкина. – Старец в Петербург приехал! С самого Афона! Леондуполосом звать. Кого хошь может допросить! Хоть живого человека, хоть мертвеца, даже тварь бессловесную! Может, к нему…
У Петра Кузьмича кончилось терпение:
– Альбом в руки, кругом!..
– Нет! Нет! Альбом не отдам, – сказал Денис. – Я вам копии сейчас сделаю!
Кокурин прав! Леондуполос еще три дня назад знал убийцу.
Генерал Лаевский второй час сидел над письмом, а вывел только два слова: «Дорогая
Как ему, генералу Лаевскому, жить дальше? Впрочем… Решение принято, и, как всегда, не им. Сам бы не рискнул! Вмешались высшие силы!
Предстояли важные и очень неприятные разговоры, которые больше нельзя было откладывать. Однако пока Сашенька в их доме, следует обождать…
Дверь внезапно отворилась. Господи, Ирина Лукинична!
– Великий князь приезжал? – спросила она, с кряхтением усаживаясь на стул. Вчера ее растрясло, и сегодня почки снова взбунтовались.
– Да!
– С соболезнованиями?
– Да!
– А разве он Сашеньку знал?
– Да! И высоко ценил его талант! Картины ему заказал! Вот, сижу, не знаю, как родителям написать. Горе-то какое!
– Да уж!
– От Володеньки нет известий?
– Нет! Да ничего с ним не случилось, скоро явится!
– Вы знаете, где он? – Генерал поглядел на свояченицу поверх толстых очков.
– Я? – замялась Ирина Лукинична. – Нет! Марфушенька так говорит. Скоро, мол, соколик прилетит…
– Марфушенька! Развели тут богадельню! Перед людьми стыдно! Великий князь, и тот спросил: «Что это у вас в доме за юродивая?»
– Не волнуйся, Андрюшенька! – Ирина Лукинична погладила генерала по голове. – Мы скоро уедем! В имение! У Софушки снова приступ. Врач говорит, воздух ей полезен.
Наступил самый ответственный момент. Ирина Лукинична за ночь все обдумала. Все детали. Главное, чтоб генерал не возражал против поездки! Кажется, момент подходящий.
– И Полиночку заберем! И Оленьку! – выдохнула Ирина Лукинична. – А весной вернемся!
– Что?!
Нет! Неудачно выбрала время! Вскочил Андрей Артемьевич! Брови зашевелились, очки подпрыгнули на переносице! Разгневался, значит. Вот незадача-то!
– Вы с Марфушей езжайте, куда хотите, а всех остальных оставьте в покое! Никто с вами не поедет.
– Батюшки мои! Но как же Софушку здесь оставить?
– Софью Лукиничну я решил сдать в лечебницу.
– Андрей…
– Больше я так не могу. Или она в дом скорби поедет, или я!
– Господи, неужели развестись задумали! – Ирина Лукинична испугалась. – Император ведь не допустит!
– Император уже выразил свою волю! Требует развода! И лечения!
– Ему-то чем Софушка помешала? – Ирина Лукинична от изнеможения присела.
– Приставала вчера на маскараде!
– Император великодушен! Отходчив! Он отменит свое решение!
– Нет! Не отменит! Он одобрил мой развод и женитьбу на Оленьке!
– На Оленьке?
– Что с вами?
Ирина Лукинична лишилась чувств.
Леондуполоса Денис застал случайно. Нехитрый скарб давно погрузили в карету, слуга Семен устал перетаптываться возле распахнутой дверцы, но чревовещатель все не садился, придирчиво осматривал колеса:
– Мастер
их смазал? – в который раз спросил он.– Смазал, смазал!
– Болты подтянул?
– Чуть резьбу не сорвал!
– А рессоры? Рессоры смотрел?
– Хорошие, сказал, рессоры!
– Маэстро! Какая удача! – Угаров бросился к Леондуполосу. – Помните меня? У Лаевских познакомились!
– Очень, очень рад! – Бобиков скривился – все его неприятности начались тем вечером.
– Помогите! Вчера убили моего друга…
– Мои соболезнования!
– Помогите! Скажите, где убийца?
Леондуполос помрачнел:
– Я не готов к сеансу!
– Я подожду!
– Простите, месье! Мне надо срочно ехать! Сегодня ночью ко мне явилась Мария Антуанетта. Оказывается, Наполеон сбежал со Святой Елены! Меня срочно ждут в Париже!
– Наполеон умер! – опешил Угаров.
– В этом мире – да! Но я имею дело с потусторонними сущностями… Сожалею!
– Возьмите с собой портрет! – Денис вынул из-под мышки альбом. – Покажите моему убитому другу Тучину! И напишите мне с дороги, я у Лаевских живу…
Леондуполос бросил взгляд на рисунок и тут же вырвал из рук Угарова альбом:
– Деньги у вас есть, молодой человек?
– Сто рублей!
– Сто так сто, – вздохнул маэстро. – Только предупреждаю: это опасный субъект!
Опасный субъект заявился к Леондуполосу днем с неожиданным предложением. Тихон (пока будем звать его так) присутствовал на представлении маэстро и счел, что из его таланта можно извлечь много больше, особенно в провинции, где народ доверчивый и непуганый. Пока маэстро развлекает господ и слуг в гостиной, его ассистент быстренько обчищает жилище. В глубинке люди не имеют дурной привычки прятать деньги и ценности, вот только незнакомцев в дом не пускают. А тут европейская знаменитость!
Еще вчера Леондуполос ухватился бы за такое предприятие, но сегодня…
– Жаль, жаль! Признаться, я рассчитывал на выгодное сотрудничество. – Тихон вырядился в мундир министерства двора (потому Семен и впустил его, приняв за важную птицу). Содранную кожу на подбородке заклеил тонкой бумагой, будто порезался при бритье. – Если вдруг передумаете, найдете меня в балабинском трактире. Я еще пару дней буду там. Нумер двадцать один!
У Дениса дрожали коленки. Балабинский трактир! Он даже не попрощался с маэстро, бросился по Кирочной к Литейному.
Выскочив на проспект, свернул к Невскому. Что делать? Бежать к Яхонтову? Так они арестантов охранять не умеют! Если бы много лет назад не упустили Баляйкина, Александр был бы жив!
И смертная казнь отменена!
Господь послал Денису ответ. На противоположной стороне проспекта он увидел вывеску «Пистолеты, ружья».
Что ж! A la guerre comme a la guerre! [85]
– Денис! Денис! – кто-то схватил Угарова за руку прямо перед магазином.
– Корнелиус! – Угаров даже не подумал изобразить радость. – Извините, я тороплюсь!
85
На войне как на войне (фр.).