Сломанная стрела
Шрифт:
«Да. Значит, ты делаешь это ради денег?»
«Не знаю», — смеётся Такигава Кен. «Брид, а деньги мы получим?»
Мне становится не по себе. Такигава Кен всё ещё находится под воздействием адреналина от перестрелки.
«Не обращай на него внимания», — говорю я Куперу. «Мы делаем это в качестве одолжения старому другу. Это за счёт заведения».
«Да, — говорит Такигава Кен. — Мы делаем это ради развлечения».
«Мы не неблагодарные, — говорит Купер. — Не поймите меня неправильно».
«Всё в порядке. И не расслабляйтесь слишком сильно, мы ещё не дома».
Я смотрю в окно на охваченные
Отчаяние даёт о себе знать. Люди живы, но есть ощущение, что они живут взаймы. Кажется, каждый угол занят талибами. Они носят трофейную форму Афганской национальной армии и вооружены оружием, поставленным Соединёнными Штатами.
Я рассеянно выковыриваю пули Токарева из своего бронежилета.
Положите их мне в карман.
Как мы могли это допустить?
OceanofPDF.com
2
Минитмен
«Вступаете ли вы в борьбу с врагом, выступая в роли консультанта?»
Я стою на низкой сцене, уперев руки в бока. Моя аудитория состоит из двух десятков людей в тёмных костюмах, примерно в полтора раза больше учёных в твидовых пиджаках и нескольких человек в форме армии, ВВС и морской пехоты. Это симпозиум Фонда «Минитмен» «Военные действия в XXI веке». Меня пригласили выступить от имени Дэна Мерсера. «Лонг Райфл» — один из предпочитаемых ЦРУ частных военных подрядчиков.
«Нам разрешено открывать огонь, если по нам откроют огонь», — говорю я профессору в очках. «Это не наш предпочтительный вариант».
Солидный мужчина в чёрном костюме смотрит на меня скептически. Он не учёный. Он похож на топ-менеджера корпорации из списка Fortune 500. «ЧВК известны тем, что занимаются прямыми действиями».
«Если этого требует работа, сэр».
По правде говоря, я участвовал во многих прямых боевых действиях. Мы просто не любим об этом говорить. Long Rifle не распространяется о своей наёмнической деятельности.
Костюм поглаживает его подбородок. «Мы убили двести российских наёмников в Сирии. Группа Вагнера. Они…
были воюющими сторонами».
Мне нужно перевести разговор на безопасную почву. «Они были русскими, — говорю я, — но они не были Вагнером».
"Откуда вы знаете?"
Мой взгляд метнулся к мужчинам в форме в комнате. Стальные глаза, ждущие, как я справлюсь.
«Группу Вагнера многие неправильно понимают», — говорю я.
СМИ и общественность считают их ЧВК, но это не так. Они служат в российской армии. Воздушно-десантные войска России. Связаны с 45-й гвардейской бригадой специального назначения, базирующейся в Москве. Офицеры «Вагнера» были награждены орденом Святого Георгия за действия на Донбассе в 2014 году. Россияне не вручают эти медали гражданским лицам.
«Откуда вы это знаете?»
Я провел двенадцать часов в разбомбленном подвале вместе с полковником спецназа. Измученные, мы отказались от попыток убить друг друга. Пока ракеты и артиллерия опустошали Дебальцево, мы заключили тревожное перемирие. В армейской языковой школе я учился русскому по восемь часов в день в течение шести месяцев. Спецназовская подготовка дала свои плоды. Мы с полковником даже немного познакомились. Когда всё закончилось, мы, хромая, разошлись в разные стороны.
«Это секретно, сэр».
Костюм ёрзает на стуле. Эти три слова обычно кладут конец любому разговору, но мужчина настойчив.
«Тем
не менее, мы убили их всех».Я качаю головой. «Это были не «Вагнер». У нас с российским командованием была организована горячая линия для разрешения конфликтных ситуаций. Наши ребята позвонили бы русским и сказали отвести этих ребят, потому что они были слишком близко. Если бы это были «Вагнер», русские бы приказали нам не стрелять и заставили их отступить. Как оказалось, русские сообщили нам, что эти ребята не были российскими военными. Они действовали независимо. Мы получили зелёный свет на их нейтрализацию».
Бригадный генерал, сидящий в третьем ряду, прочищает горло. «Это не секретно. Могу подтвердить, что русские, убитые в Сирии, не были членами ЧВК «Вагнер». Они были независимыми наёмниками». Генерал обращает внимание на меня. «Мистер Брид, мне кажется, этот джентльмен имеет в виду, что частные военные компании, как известно, действуют как наёмники. Вы же не станете с этим спорить».
«Нет, генерал, не знаю». Я перевожу взгляд с одного человека на другого. «Я лишь говорю, что разные ЧВК предлагают разные услуги. Деятельность этого подразделения в Сирии не является обыденностью для подрядчиков в нашей сфере».
В первом ряду сидит стройная женщина. Её длинные каштановые волосы собраны в пучок. Она скрещивает ноги и наклоняется вперёд. «Можете ли вы вкратце описать деятельность «Лонг-Райфл», мистер Брид?»
Аня Штайн — заместитель директора отдела по особым ситуациям ЦРУ. Я заставляю себя ограничиться периферийным зрением, разглядывая её стройную ногу. На ней чёрный пиджак и юбка длиной чуть ниже колена.
«Личная охрана, обеспечение безопасности конвоев, разведка, тактическое и стратегическое планирование. Мы сосредоточены на деятельности с высокой добавленной стоимостью, мисс Штайн. Клиенты не нанимают консультантов Long Rifle для того, чтобы они стали пушечным мясом».
Алан Пирс, директор фонда «Минитмен», поднимается и присоединяется ко мне на сцене. Тепло улыбается. «На этом наш час завершается», — говорит он. «Могу предложить сделать перерыв на обед и встретиться в час тридцать. Присоединяйтесь ко мне и поблагодарите мистера Брида за его презентацию о современной индустрии частных военных подрядчиков».
Группа вежливо аплодирует мне. Пирс жмёт мне руку, и мы уходим со сцены. Стайн встаёт и подходит. Чуть больше тридцати пяти, бледная кожа, привлекательная. В сшитом на заказ костюме и начищенных до блеска каблуках она словно создана из длинных, узких линий и острых углов. Набросок художника, изображающий компетентного руководителя высшего звена.
«Молодец, Штейн», — Пирс лучезарно улыбается женщине. В тёмных брюках, твидовом пиджаке и красно-бело-синем галстуке-бабочке он похож на патриотичного Чеширского кота. «Индустрия Брида меняет структуру силовых структур нашей страны. Очень продуманная презентация».
Дэн хотел, чтобы я произвел впечатление на Пирса. Миссия выполнена.
Штейн улыбается. «Брид действительно указал, что мы пренебрегаем обычными силами нашей армии».
«Действительно, и он прав. Соотношение сил становится тревожным. Пока мы сосредоточены на нетрадиционных методах ведения войны, равные нам соперники Америки развивают армии и флоты, способные соперничать с нашими».