Сломанная кукла
Шрифт:
Глава 37 - Личное дело
До Питера мы едем вместе с Иваном Зольниковым, на его тачке. Обратно я двину на Сапсане. У него разговор к полковнику Лазареву. А я обещал Божене приехать.
И с каждым километром нутро моё с какого-то хера начинает вращаться чуть быстрее, сбивая в башке все установки.
С Иваном мы участвовали вместе в одной спецоперации. Потом многократно пересекались по подготовке спецуры. Он “свой”, силовик, элита. А семья у него - фейсовская. Все из службы безопасности. Это уже
– ...Ни в каких базах данных Божены не было. Мансуров ее везде стёр. Да и в итоге, оказалось, что официально она не дочь Лазарева, а дочь его двоюродного брата. Тоже - Лазарева. Он оформил ребенка так, ради ее безопасности. И прописка у нее была где-то в жопе мира, в Тюменской области...
– рассказывает Иван.
– Такое у нас у высших чинов в норме, сам понимаешь. Перестраховываются.
Останавливаемся в дорожной забегаловке, купить кофе.
Пока он расплачивается за свой кофе, замечаю, как из кошелька Ивана вылетает фотка.
Поднимаю, на автомате разглядывая черно-белую мутную кляксу.
– Выпала, - протягиваю.
– Ё-моё.
Улыбаясь, разглядывает.
– А что это?
– УЗИ... Двойня у меня! Сыновья, - гордо.
– Ого! Так ты теперь богатый.
– А то... Вот смотри, - показывает на два пятнышка.
– Это Ярик, это Ванька.
– Поздравляю!
– жму ему руку.
Забираем кофе.
– И ты не тяни. Надо как-то налаживать жизнь на гражданке, Псих. Вот у наших пацанов пока якоря нет в виде жены и детей, они же смертники неприкаянные. Адреналинщики. Ты же сам всё понимаешь.
– Ну плакать по мне никто не будет.
– Мне показалось, что Божена очень привязана к тебе. У вас роман? Извини, если лезу не в свое дело.
Вздыхаю.
– Нет у нас никакого романа. Едва знаем друг друга.
– И поэтому ты к ней едешь на часок за шестьсот км. К едва знакомой девочке? Вместо звонка и вопроса - "как ты"?
– Ну всё сложно.
Все реально непросто.
– Дружище, а ты чо как урюк-то, побрился хотя бы. В штатское оделся. К девочке едешь же.
– Я такой, какой есть.
– Ну брутал, куда деваться!
– стебет беззлобно Ванька.
Усмехаюсь.
На самом деле, мне просто вообще не до этого. Двое суток с инструкторами и Собром прочесывали весь район, пытаясь перехватить мудака.
Но как-то он ушел. Опознавали пилота, охрану с автоматами, оформляли показания...
Потом отоспались и сели со "следствием", восстанавливать события и всю ситуацию с этим ПНД и всеми цепочками к нему от Махова до Солода. Последнего вывели из под следствия "за содействие". А вот генерал Махов попал в разработку.
Снова отоспались и вот, в Питер…
– Она тебя сейчас, конечно, любого любить будет. Но это из уважения к ней надо, понял? То, что она привязана и принимает, не даёт тебе право не стараться для неё быть кайфовым.
– Да не надо мне, Ванька, для неё кайфовым быть. Я один раз только приеду. Потому что обещал. А вообще, психотерапевты рекомендуют никаких связей с травматическим прошлым не поддерживать. Никаких. Даже позитивных. По крайней мере, пока терапия не даст результаты. Мне вот так мой врач
втирал.– Поэтому, ты регулярно возвращаешься в квартиру отчима?
Психозы штука нелинейная. Мой - вот такой странный.
– Это и моя квартира, - оправдание для тех, кто все равно не врубится зачем мне это.
– Подели.
– Слушай, я просто не понимаю, - перевожу тему на ту, которая больше меня волнует, - рядовой майор сплясал на яйцах у полковников и генералов, и его никто не смог упаковать?
– Мансуров не рядовой майор, не-е-ет... Мансуров похитил дочь Лазарева. Потому что Лазарев сидел на секретных материалах по внутренним государственным расследованиям службы безопасности. То есть это грязное белье всех наших полковников, генералов, да и персон с самых высоких должностей, - стреляет взглядом в потолок.
– Дела с очень не симпатичными статьями замяты по взаимным договоренностям. Лазарев был неподкупен! Но дочь любил...
Он замолкает.
– Короче, после нескольких зрелищных видео с дочерью, Лазарев полностью сдался. Мансуров получил полный доступ ко всему этому компромату. Видео, фото, документам и другими материалам. И потратил несколько лет, чтобы выстроить свою паутину управления людьми, на которых получил точки давления. Грубо говоря, запряг в свою скромную майорскую повозку всех Драконов службы безопасности. А на нас подьебался... Теперь Лазарев, естественно, пойдет под каток, как только Мансурова возьмут в оборот. Но он сотрудничает. После того, как мы вернули ему дочь.
– Грохнуть майора, и всё. Без суда и следствия.
– Ха... Опять нет. Мансуров всю эту радость как фейерверк зарядил в рассылку. И если он эту рассылку не откладывает в час икс, то это все огромным пакетом отправляется по тем людям, которые с удовольствием сделают из этого информационную бомбу. Самые высокостоящие люди полетят с должностей, кто-то сядет, кого-то убьют. Поэтому Мансурова, как хрустальную вазу бережет огромное количество власть имущих персон. Он как игла, в которой их смерть. Переломишь и им пиздец. Мы эту бомбу потихонечку пытаемся разминировать.
– А я б все равно грохнул. Ебал я проблемы ваших власть имущих.
– Если бы мы с Дилярой решали, наше решение было бы таким же. Мы и отпустили его только лишь потому, что Божена была под ударом. А теперь...
В Питере Иван звонит Лазареву, тот называет адрес, по которому подъехать.
Это ресторан, вип-ниша. На входе меня тормозят по дресс-коду. Но услужливый администратор тут же летит к нам навстречу, давая отмашку охранникам.
Лазарев, невзрачный мужик лет пятидесяти пяти. В стального цвета костюме. Седой. Сдержанный. “Типичный”, короче.
Пожимаем друг другу по очереди руки.
В нишу заходит женщина.
– Моя жена, Фаина Алексеевна.
Мать Божены?
Рассматриваю ее из-за спины Ивана.
Миниатюрная женщина лет сорока пяти. Отполированная и немного... кукольная. С дежурной улыбкой, как у первой леди. Такой же холодной. Только взгляд нервный.
Пробежав по нам растерянным взглядом, останавливается на Зольникове.
И откуда только Божена у них такая яркая получилась?
– Я очень хотела Вас поблагодарить за дочь, Гордей, - сжимает она предплечье Ивану.