Слишком сладко
Шрифт:
— Черт, извини. Ты такая маленькая, — смеется он, обхватывая меня за талию, чтобы поднять. — В полулегком весе. Хорошо, — бормочет он, опуская меня на пол. — Давай попробуем еще раз. — Его хватка ослабевает, и мы идем в ногу.
— Я прекрасно могу следовать твоим указаниям, — говорю я, когда он снова дергает меня слишком сильно. — Используй свои руки, чтобы сказать мне, куда ты хочешь меня привести. Повернись налево, и я повернусь налево. — Я дергаю его за запястье, показывая, что я имею в виду. — Повернись направо, и я повернусь направо, толкни, и я отступлю.
Его единственным ответом становится натянутая
— Тебе нужно выпить, — говорит он через две песни, подводя меня к столу. — Но я еще не закончил с тобой. С тобой весело!
Я хихикаю, опускаясь на свое место. Нико вернулся на место, от ауры заряженного пистолета не осталось и следа. Более того, рядом с моей чистой тарелкой стоят свежий бокал спритцера и высокий стакан лимонада.
— Спасибо, — говорю я, надеясь, что он больше не будет на меня смотреть.
Он улыбается едва заметной улыбкой, от которой у меня внутри все теплеет. Я хочу, чтобы его губы были на моих, его руки — в моих волосах, а его сильные мышцы — под кончиками моих пальцев.
Через несколько секунд подходит его мать и приглашает его на танец, оставляя за столом только нас с Тео. Он не встанет, пока музыка не сменится на что-то менее требовательное, поэтому я оставляю его одного и иду вдоль длинного стола, чтобы остановиться рядом с Уильямом.
— Могу я украсть танец?
Мне нравится, как он поправляет свой элегантный пиджак и галстук, вставая, а затем нежно целует мою руку, как неоспоримый джентльмен, которым он и является.
— Полегче со мной, юная леди. Я немного заржавел.
— Ты ведешь, я подстраиваюсь.
Мы протискиваемся сквозь толпу танцующих тел, останавливаемся в центре, и Уильям скользит рукой к моей талии. Я срываюсь с места, когда мы начинаем танцевать, скользя по танцполу, его движения аристократичны в своем размеренном совершенстве. Я ожидаю, что к концу песни он выдохнется, но мы танцуем еще одну, прежде чем он кланяется, снова целует мою руку и ведет меня обратно на место.
— Дальше я сам. — Нико встает на нашем пути, вырывая мою руку из дедушкиной хватки. — Можно? — переспрашивает он, но Уильям отвечает: «Конечно».
Он отходит, и Нико притягивает меня к себе, почти вровень со своей грудью, его прикосновения настоятельны. Одна его рука лежит на моей спине, другая держит мою, и только тогда я слышу, что играет: Senorita Шона Мендеса.
Мы танцуем, но это совсем не похоже на другие танцы сегодняшнего вечера. Этот медленный. Он интенсивный, безупречный, но с борьбой. Я дрожу, когда он кружит меня в своих объятиях, темные глаза не отрываются от моего лица, а слова песни словно написаны для нас двоих. Как будто тот, кто наблюдает сверху, тоже играет в эту игру, играя с моими эмоциями.
— Мы в порядке? — спрашиваю я, нарушая тягостное молчание. — Прости за десерт и поцелуй тоже. Я…
— Ты жалеешь об этом?
— У меня такое чувство, что должна.
— Это не ответ на мой вопрос.
— Ты не отвечаешь ни на один из моих, так что считай, что мы квиты.
Песня стихает, сменяясь на One More Night группы Maroon 5, и я пытаюсь отойти, но Нико не дает мне этого сделать, снова притягивая меня
к своей груди.Каждый раз, когда он так отчаянно притягивает меня к себе, у меня в животе происходит тачдаун, и восемьдесят тысяч фанатов дико ликуют.
— Еще один, — говорит он. — И да, мы в порядке.
Желание поцеловать его возвращается в десять раз сильнее, когда он делает то же движение, что и Тео, и мои волосы взметаются по полу, прежде чем он поднимает меня на ноги.
— Я не жалею об этом. Ты — твердая восьмерка, — отвечаю я.
— Тогда не извиняйся. — Он обводит меня вокруг пальца, а затем обхватывает меня за плечи. Моя спина внезапно оказывается вровень с его грудью, его теплое дыхание у моего уха контрастирует с его ледяным тоном.
— Восемь? Я восьмерка в твоей книге?
— Не расстраивайся так. Это хорошо. У меня никогда не было восьмерки.
— Восьмерки? — повторяет он, совершенно обескураженный. Его шаг на мгновение замедляется, прежде чем он приходит в себя и понижает голос до горлового шепота. — Что, черт возьми, не так с моими поцелуями, детка?
Я поворачиваюсь, встречаясь с горячим взглядом его темных глаз.
— Они слишком короткие.
ГЛАВА 17
Нико
Эта девушка знает, как держать меня в напряжении. Сначала она показывает мне уверенную, дерзкую сторону, которую прятала бог знает где, крадет мой десерт и заменяет его чертовыми M&Ms, а потом оценивает мои навыки на восемь.
Я весь вечер пересматривал наш поцелуй, считая его лучшим в своей жизни, а она оценивает его на восемь?
Это просто сводит меня с ума.
Я хочу доказать, что она ошибается, повысить оценку и целовать ее, пока наши губы не онемеют, но… Я не могу. Она не моя, чтобы целовать ее.
Она принадлежит Коди.
Затылком я ударяюсь о стену. Я все еще чувствую вкус ее сладкого рта. Один поцелуй — и я уже чертовски зависим. Как, черт возьми, мне остановить это? Невротические мысли, растущая, жгучая потребность…
Кого я обманываю?
Я не могу остановиться или отстраниться.
Я слишком далеко зашел, чтобы сдаться без боя.
Я никогда не думал, что пойду против брата, но я достиг точки невозврата. Сегодня ни одна моя мысль не была не связана с Мией.
Я неделями только о ней и думал.
Она слишком молода, еще учится в колледже. Она должна веселиться, развлекаться и наслаждаться своей молодостью, пока не началась обыденная жизнь. Я не тот парень, который ей нужен. Слишком навязчивый, слишком чертовски собственнический, но…
У меня все получится.
Уже почти два месяца я учусь обращаться с ней, прикасаться и разговаривать.
Она не такая мягкая, как я думал вначале.
Каждый раз, когда я вижу ее, я открываю для себя новую часть ее характера. Она спорит, показывает мне мое место и противостоит мне, когда чувствует себя уверенно.
В ней две части бензина и одна часть спичек. Но в ней есть и искра, и когда все это соединится, она будет гореть ярко.
Я бросаю сигарету на землю и вхожу в здание, не тратя времени на обдумывание того, что уже решено. Теперь уже нет пути назад. Победа или поражение, но мне надоело притворяться, что я не могу стоять в стороне, наблюдая за тем, как мой брат пытается завоевать девушку, которую я хочу.