Чтение онлайн

— Но мы попытаемся.

Я не сдержала легкой улыбки, уверенность Шейна воодушевляла.

— Что ж, ваше дело, — Гедрик небрежно пожал плечами.

Следующие пол часа мы ехали в мертвой тишине, нарушаемой лишь мерным цокотом копыт и скрипом колес. Мои веки тяжелели с каждой минутой и было всё труднее бороться с сонливостью.

— Моя мама была ведьмой, — вдруг звонко произнесла Асья.

Я вздрогнула от неожиданности и в этот момент осознала, что уже долгое время не свожу с девочки глаз. Она была очень красивой — круглолицая, с острым прямым носиком и толстой, черной, как вороново крыло, косой. Но самыми притягательными в ее внешности были большие, сияющие будто расплавленный изумруд глаза — за

свою жизнь такие я видела лишь дважды.

Мои щеки вспыхнули от смущения. Асья застала меня врасплох, и я не нашлась с ответом.

Но он и не потребовался.

— Я не унаследовала ведьмовскую силу, — продолжила девочка, — поэтому мама оставила меня с отцом еще в младенчестве. Она даже не вскармливала меня своим молоком, и я никогда ее не видела, но знаю, что мама тайно оберегает меня и дает всё необходимое. Если я захочу, я даже могу никогда не работать в поле.

— Но ты должна работать, — назидательно вмешался Гедрик. Было ясно, что он заводит этот разговор не в первый раз. — И ты должна уметь позаботиться о своей будущей семье и старике-отце, когда он не сможет держать в руках плуг. Твоя мать не будет заботиться о твоих детях, для нее лишь ты имеешь ценность.

Асья миролюбиво улыбнулась и согласно кивнула.

— Значит ли это, что вы знаете о ведьмах больше, чем говорите? — подозрительно сощурившись, спросил Шейн.

Он подобрался ближе к мужчине, но тот лишь небрежно отмахнулся.

— Ничего я о них не знаю, парень, — угрюмо ответил возчик. — Быть избранником ведьмы это не значит стать приближенным к их племени и знаниям. Моя жена ушла, как только в ее утробе забились сердца наших детей. После этого я никогда ее не видел. Через несколько месяцев она оставила маленькую Асью у дверей хижины и даже не удосужилась освободить меня от этих проклятых брачных уз. Она обрекла меня на одинокую жизнь без женского тепла, а Асью на детство без матери. Ведь никто из ксаафанийских женщин никогда не приблизится к избраннику ведьмы и не заговорит с ним, боясь попасть в немилость к жене, которой он даже не нужен. А деревенские мужики до конца дней будут относиться ко мне с жалостью, словно к увечному.

Гедрик сокрушенно вздохнул.

— Так что, парень, на своем жизненном опыте я могу дать вам лишь один совет — не приближайтесь к ведьмам.

Воцарилось неловкое молчание, но продлилось оно не долго. Шейн поспешно сменил тему, стал расспрашивать мужчину о болотах и местных жителях. Гедрик вновь повеселел, и всю оставшуюся дорогу нас сопровождали его увлекательные байки из деревенской жизни.

В Верест мы прибыли за полночь.

Дорога от пашен медленно и незаметно уходила вниз. В какой-то момент мы буквально утонули в настолько плотном тумане, затопившем луга на мили вперед, что сквозь серую пелену едва проглядывался круп лошади. Поэтому о том, что безлюдные земли остались позади я поняла только в тот момент, когда колеса телеги сошли с мягкой топкой земли, прогрохотали по бревенчатому мосту и вскоре заскользили по брусчатой дороге, затянутой илом и серо-зеленой грязью.

Постепенно из тумана вынырнул и сам город со своими узкими улочками и бревенчатыми двухэтажными домиками.

Гедрик остановил лошадь, к телеге тут же подбежал чумазый мальчик. В руках он держал пузатую банку по дну которой ползал крупный, размером с большой палец, изумрудный жук.

— Хороший сегодня улов, Тим. Молодчина, — похвалил мальчонку Гедрик, кивнув за спину мальчика. Там в деревянном ящике с прибитыми по бокам колесиками громоздились с десяток подобных сосудов.

— Спасибо, — растянулся в довольной улыбке мальчик, обнажив щель на месте отсутствующего переднего зуба.

Асья залезла в ближайший мешок и выменяла три светло-желтых фрукта на банку с жуком. Тим радостно рассовал

их по дырявым карманам.

Гедрик вновь дернул поводья и направил лошадь в глубь городка.

— Что это? — полюбопытствовала Шеонна.

На губах Асьи расцвела загадочная улыбка. Приготовившись нас удивлять, девочка подвинулась ближе и легонько встряхнула банку.

С тихим жужжанием потревоженный жук оторвался от дна сосуда и недовольно заметался. Брюшко насекомого, пушистое как у мотылька, будто лампочка засветилось желтым светом, а с крыльев осыпалась практически невесомая мерцающая пыльца. Когда жук успокоился и вновь осел на дно, его пыльца все еще продолжала сиять, заливая тонкие пальцы Асьи и дно телеги теплым светом.

— Это амева, — пояснила девочка, наслаждаясь произведенным на нас впечатлением. — Нам нельзя использовать зачарованные камни, как на большом материке, поэтому наш путь освещают болотные духи.

— Не слишком то вы жалеете своих духов, — с усмешкой заметил Шейн, на что Асья недовольно нахмурила носик.

— Мы не причиняем им вреда. В сосудах они могут дышать, а по утру мы кормим их и выпускаем на свободу.

С позволения Асьи я взяла банку с амевой, завороженно любуясь красивым, словно из сказки, жуком: его узорчатые крылышки, изумрудное, пульсирующее мягким светом, брюшко казались чуждыми для этого серого, пропахшего гнилью места.

Внезапно ночное небо пронзил громкий мелодичный крик. Асья молниеносно вскочила на ноги, ловко устояв на ногах, когда колесо телеги наскочило на камень и ее слегка тряхнуло, и устремила взгляд к пустым крышам, выискивая птицу.

— Тэмру, — со счастливой улыбкой сообщила девочка, ее глаза сияли от восторга. — Это добрый знак. Может он был для вас?

От ее слов в груди разлилось приятное тепло, а в душе пробудилась уже позабытое за эти дни чувство — надежда.

Гедрик толкнул дверь: тяжелая, замаранная десятками рук и даже ног — в нижнем углу среди брызг грязи выделялся отчетливый след от широкого ботинка, — с облупившейся вишневой краской, обнажающей в кривых иссохших трещинах предыдущий зелёный слой, она податливо распахнулась, не издав ни звука. Нас с порога окатило горячим воздухом и пряным ароматом жаренного мяса, смешавшемся с менее приятными запахами мужского пота, табачного дыма и алкоголя. В помещении стоял оглушительный гвалт: небольшая зала трактира оказалась набита до отказа, свободных мест за столиками не осталось, люди с трудом умещались на узких скамейках, по двое ютились на шатких деревянных бочках, заменяющих стулья перед стойкой, или сиротливо жались к стенами, подпирая их спинами.

Асья поднырнула под рукой отца и побежала к барной стойке, оставляя за собой тёмные следы и комья грязи. Я попыталась оттереть свою обувь, точнее то, что от нее осталось, о тряпку, брошенную у входа, но сделала лишь хуже: казалось, ноги нырнули в склизкую зловонную лужу, еще больше напитавшую тряпичные ботинки. Гедрик последовал за дочерью, на ходу пожимая протянутые руки или приветственно окликал из толпы знакомых, те в ответ салютовали деревянными кружками, расплескивая их содержимое по уже и без того липкому полу и сальным рубахам.

Нам на встречу вышла улыбчивая пухлая женщина. Она широко развела руки и Асья нырнула в её объятия, прижавшись щекой к коричневому фартуку с застиранными жирными пятнами.

— Здравствуй, мой болотный огонёчек, — женщина потрепала девочку по волосам и подняла взгляд к ее отцу. — Гедрик! Не ждала вас сегодня.

— Духи сегодня решили развлечься и искривить дорогу под нашей телегой к твоему порогу, — радушно отозвался мужчина и кивнул в нашу сторону — но, если бы не кривая дорога, сегодня ночью Шакла бы полакомился этими заблудшими душами.