Слеза Василиска
Шрифт:
– Я верю в нас, верю в праведный огонь. Добро должно побеждать. Если бы побеждало зло, нашего мира уже не было бы. Но я не знаю, кто победит в сегодняшнем противостоянии.
– Почему? – растерянно спросил я.
Жанна замолчала, нахмурившись. У меня сложилось впечатление, что она подбирает слова, чтобы ответить мне.
– Силы Василиска не бесконечны. Огонь внутри него не вечен. С каждым новым очищением Василиск постепенно расходовал его. Его силы раз за разом переходили к нам – раскаявшимся вампирам, желающим избавиться от жажды крови. Я не знаю, сколько в нем осталось
Я почувствовал неприятный холодок в груди.
– И тогда все погибнут? – спросил я.
– Да. Мы знаем на что идем. Поэтому прошу тебя, Антоша, уходи, пока не поздно.
Жанна вздохнула и грустно посмотрела на Василиска.
– Королева знает о том, что Василиск слаб, поэтому она ищет его. Выпив крови Василиска, она станет всемогущей. Никто и никогда больше не сможет ей противостоять. Этого никак нельзя допустить, понимаешь? Мы не допустим этого.
– Получается, вы – его живой щит?
– Да, – твердо ответила Жанна, – мы, раскаявшиеся, носящие под кожей его слезы, будем рядом. Мы будем защищать его до последней капли крови.
– Как же так? – возмутился я, – среди вас есть женщины и даже подростки. Смотри!
Я показал пальцем на парня, которому на вид было не больше шестнадцати.
– Смотри, этот почти еще ребенок! Какие из вас защитники?
Жанна стояла передо мной – бледная, хрупкая и какая-то совсем нереальная, далекая, как звезда. Лицо ее застыло камнем, и я понял, что сказал глупость. Проще всего потерять человека, обесценив и растоптав то, чем он живет, чем он “горит”.
– Уходи отсюда, Антоша. Немедленно уходи. Так будет лучше. Я не хочу тебя больше видеть. Тебе здесь не место. Это не твоя война.
– И не твоя тоже! Королеве нужен Василиск! Ты и так пострадала по его вине!
Я схватил Жанну за руки и заговорил сбивчиво и страстно:
– Давай уйдем отсюда вместе, милая! Я не вынесу, если снова тебя потеряю! Жанна! Прошу тебя!
Она смотрела на меня так, как будто я сильно обидел ее. Невозможно было вынести этот тяжелый взгляд!
– По-моему, ты так ничего и не понял из услышанного. Прощай, Антон. Наши отношения закончены. Спасибо за все.
Жанна накинула на голову капюшон старой куртки и быстро спустилась с крыльца. Подойдя к Василиску, она взяла его за руку, и тот улыбнулся ей. На меня она больше не смотрела. Я сжал кулаки, спустился с крыльца и, не прощаясь, побежал в сторону города. Пошел снег, он залеплял мне глаза, смешивался со слезами, текущими из глаз. Я себя уверял, что слезы текут от сильного ветра. Машины, мчавшиеся по трассе, громко сигналили мне, когда я случайно выходил с обочины на дорогу. А я снова вел себя, как тринадцатилетний юнец – показывал им непристойные комбинации, сложенные из пальцев. Мне было больно и обидно. Хотелось, чтобы весь мир узнал об этом.
– Не моя война, Жанна? Да, это не моя война! Не моя! Я самый мирный человек! И я не такой слабак, как все они, стоящие там, как ты! – кричал я во все горло проезжающим мимо машинам, – раз для тебя этот старый, чудаковатый бомж,
называющий себя драконом, важнее, чем я, пожалуйста! Оставайся с ним! Погибай за него! Подумаешь! Я уже раз пережил твою смерть. Переживу и второй раз, не переломлюсь!***
Я зашел в морг, сильно шатаясь, и с грохотом поставил на стол в ординаторской начатую бутылку водки, которую купил по пути. Петрович, сидящий на диване, удивленно взглянул на меня.
– Ты что же это, Антошка, неуж-то нагулялся? – строгим голосом спросил старик, – я уж думал, что не придешь! Думал, начальству докладывать про твои выкрутасы.
– Ну и докладывал бы, чего не доложил-то? – огрызнулся я, зло зыркнув на старика.
Я бросил свою заснеженную куртку на пол, сел рядом с ним, взял бутылку и отпил несколько глотков прямо из горла.
– Пьешь значит, скотина ты такая! – Петрович повернулся и со всего размаха ударил меня по спине, – а то, что у тебя труп из холодильника пропал – это тебя не волнует?
– Какой труп? – заикаясь, спросил я.
– Обычный! Мертвый! – заорал мне в ухо старик, – Пришел я, значит, девку вскрывать, а ее нет, как нет! И тебя тоже нет. Это что же значит?
Петрович схватил меня за грудки и затряс.
– Ты куда труп дел, паскуда?
Я повернулся к нему и глянул в покрасневшее от ярости лицо Петровича пьяными глазами.
– Никуда я ее не девал. Она сама взяла и ушла. Бросила меня, дура!
Петрович отпустил меня и захлопал глазами.
– Ты чего это, Антошка? Перепил что ли?
Голос его прозвучал испуганно. Он встал, взъерошил свои седые пакли и обошёл вокруг дивана.
– Давай-ка все сначала, да по-хорошему, Антошенька, – тихо и медленно, как малому ребенку, проговорил Петрович, – Ты утром мужика вдове выдал?
– Выдал, – ответил я.
– Всё хорошо прошло? В гроб-то он у тебя хорошо лег? А то плотники у нас, сам знаешь…
– Отлично лёг. Всё как положено, не первый год санитаром работаю! – заплетающимся языком проговорил я.
Петрович прошёлся туда и сюда, закивал головой, а потом повернулся ко мне и спросил осторожно:
– А потом ты решил отлучиться, так?
Я молчал, и старик, не получив ответа, продолжил:
– Ты, значит, отошёл. По неотложные личным делам. И в это время сюда вломились местные бомжи. Замок снесли, труп выкрали. Так и скажем. Ты не бойся, Антоша. Все так и скажем начальнику. Замок сейчас вот выломаем, и все улики будут налицо. Ты меня сколько раз прикрывал? И я тебя прикрою, не переживай. Только тут кое-какая проблемка…
Старик снова сел рядом со мной и зашептал мне на ухо:
– К покойнице этой нашей неопознанной женщина приходила. Назвалась сестрой, хотела труп забрать, а у меня ни трупа, ни документов! Чертовщина какая-то! Она так орала, так орала, потом бросилась на меня и вцепилась в горло, как дикая кошка. Насилу её оторвали от меня мужики, с которыми она приходила. Я ей ляпнул, что труп-то в соседний город на экспертизу увезли. Еле ушла эта бестия… Но грозилась вернуться, про тебя спрашивала. Так что, давай-ка, милок, рассказывай, что у тебя тут приключилось, и где на самом деле труп девчонки.