Слеза дракона
Шрифт:
– А что помешало тебе осуществить планы мести сразу? Почему ты так долго тянул с ней?
– Первой неожиданностью для меня стало присутствие в Пире Народов Голоса Дракона. До этого я не подозревал о связи Совета с Варрависом. Тогда я ещё не знал о смерти дракона, и этот противник показался мне очень серьёзным. Это был тот враг, которого я желал повергнуть прежде всего, но мне он был пока не по силам. Я выжидал удобного момента, и он наконец настал. Тот совет, на котором Голос Дракона объявил о твоём существовании, стал для меня поворотным событием. Надежда возродилась из пепла, и я начал действовать.
Лоэнгрем замолчал, а потом неожиданно добавил:
– Я очень хотел бы увидеть наш мир обновлённым и очищенным от скверны, но мне это, увы, не суждено.
– Почему? – спросил Нэвил. – Ты уверен, что Пир Народов убьет тебя?
– Не в этом дело, – с грустью в голосе
– Но нельзя и отказываться от прошлого, если ты не хочешь, чтобы оно повторилось в будущем, – горячо возразил Нэвил. – Ты слишком суров по отношению к себе. Я ведь видел глаза Лоди. В них нет ни ненависти к заблудшим, ни отторжения отступников. Они выражают только искреннюю любовь ко всем своим детям без исключения.
– Что же, буду надеяться на то, что у него найдется прощение и для меня, – печально улыбнулся Лоэнгрем. – Век драконов, к счастью, закончился. Если Лоди найдет способ очистить наши души от того, что принесли с собой захватчики, если мы сами поможем ему в этом, то и Карелан, возможно, возродится гораздо быстрее.
Лоэнгрем замолчал и задумчиво посмотрел на Миррат Агуллар, словно надеясь увидеть там не картины далекого прошлого, а будущее этого мира. Нэвил тоже не стал продолжать беседу, обдумывая искреннюю исповедь этого странного эльфа
– Когда мы выезжаем? – наконец спросил он.
– Все зависит от тебя, – ответил Лоэнгрем. – Если ты считаешь, что получил от Миррат Агуллара все ответы на свои вопросы, то мы можем отправляться хоть сегодня. Но я посоветовал бы тебе заглянуть в Зеркало Памяти ещё раз. Возможно, ты увидишь что-то новое, возможно, какими-то видениями подкрепишь уверенность в правильности выбранного тобой пути. В любом случае, пребывание возле этой святыни поможет тебе укрепить свои силы и успокоить сознание.
Нэвил кивнул головой в знак согласия. Он выслушал Лоэнгрема, был во многом согласен с ним, но вот расценивать Варрависа как абсолютное зло всё же не мог. Дракон не желал Карелану зла. Просто у него было другое виденье его будущего. Лучше оно или хуже могло показать только время. Да, идея с возрождением Лоди была очень заманчива, и Нэвил всем сердцем желал, чтобы она обрела реальные черты, но ведь его усилия могли закончиться и провалом. И что тогда? Идти по пути, намеченному Варравису или лишить себя жизни, чтобы навсегда покончить с могущественным талисманом? Второй вариант не нравился ему совсем, но вполне возможно, что это тоже был определенный выход из создавшегося положения.
– А что изменится, если меня вдруг не станет? – неожиданно для себя подумал Нэвил. – Во-первых, мир навсегда избавится от драконьей магии. К добру это или нет, я пока не знаю. Во-вторых, исчезнет ещё один претендент на императорский престол, и принц Витас без помех займет трон. Он, конечно, далеко не самый лучший вариант для империи Тау, а вдвоем с Магдишем они могут натворить немало зла. Но оба они смертны, а лет тридцать-сорок для истории срок очень маленький. Витас женится, возможно даже на настоящей леди Анжелине Сток. У них появится свой собственный наследник и жизнь пойдет своим чередом. Возможно, Карелан сам залечит свои раны, хотя без Лоди это будет очень сложно. А про меня все попросту забудут. Да и к чему вспоминать бестолкового мальчишку, который так ничего в этой жизни и не сумел сделать?!
– Прекрати! – раздался в его сознании голос Варрависа. – Что за упаднические настроения?! С такими скверными мыслями ты и в самом деле ничего не сможешь сделать! Что угодно, только не это! Я был согласен даже на то, чтобы помочь тебе возродить Лоди, но здесь просто не могу молчать! Ты превращаешься в слабого бесхребетного мальчишку, распускающего сопли от жалости к самому себе! Общение с этим Лоэнгремом явно не пошло тебе на пользу! Его возведенный в высшую степень идеализм оказался заразен, как бубонная чума! Подумайте, как благородно! Он, видите ли, не хочет осквернять своим присутствием светлое будущее! Все разом забудут о том, что такое насилие! А кто, скажи мне на милость, защитит Карелан, если в него вторгнется новый клан драконов?! Лоди уже один раз пытался, и ты сам знаешь, чем всё это для него закончилось. Получив же мою силу, он легко справится с любым захватчиком! Или ты думаешь, что он такой же эстетствующий чистоплюй, как и этот Лоэнгрем? Не захочет осквернять себя насилием? Нет, Нэвил, с нами он бился до последнего, и воспримет новые возможности для защиты своего мира с радостью! Ну а если нет, тогда уж лучше ты бери власть в свои руки! И не надо делать из меня чудовище. Лоэнгрем говорит, что насилие принесли на Карелан мы, драконы. Это и так, и не совсем так. Когда мы появились, ваш мир находился еще в стадии младенчества, потому и не смог оказать нам достойного сопротивления. Но насилие рано или поздно всё равно зародилось бы здесь и без нашего вмешательства. Такова уж суть всех разумных существ. Они борются не за добычу, а за власть над себе подобными, и ничто эту суть изменить не может. Поверь, я не возвожу напраслину на ваш мир. Карелан теперь дорог мне теперь ничуть не меньше, чем вам, но это правда!
– Прости, – смущенно извинился Нэвил. – Даже сам не знаю, что такое на меня нашло. Я просто не уверен в том, что справлюсь и смогу помочь Лоди.
– А зря. Волшебное озеро не солгало. Ты на правильном пути, но единственное, что тебе предстоит понять самому – это как достучаться до сознания безумного бога. Как раз в этом я ничем и не могу помочь тебе. Для меня Лоди точно такая же загадка, как и для тебя. Реши ее, и успех обязательно придёт к тебе. Но хочу предупредить, то, что говорил о безумном боге Лоэнгрем, не более, чем его собственное представление о нем. Лоди совсем не обязательно окажется таким же чистым и благородным, каким он его нарисовал.
20. Лоди.
Похоронив Ларса Болло, Пир Народов впервые собрался в своем обновлённом составе. В этом была насущная необходимость, поскольку ситуация в корне изменилась, и нужно было определить какие первоочередные задачи он теперь перед собой ставит.
– И так, начнем с главного, – открыл Совет Пира Мигель. – Нэвил уничтожил нашего основного противника, воздав предателю по заслугам, и теперь из наших главных конкурентов в борьбе за престол осталось только двое – Ульрих Магдиш и принц Витас. С одной стороны, эти враги кажутся гораздо мельче своего предшественника, но у каждого из них всё же есть свои козыри. У Витаса это видимая легитимность получения власти. В сознании населения империи он является единственным законным наследником престола, и убедить народ в обратном будет делом совсем не простым. Это лишний раз подтвердили события во дворце. Даже после обвинений в убийстве двух императоров, выдвинутых Нэвилом против Голоса Дракона, гвардия всё равно осталась верна Витасу, а жесткость, с которой Магдиш подавил расползание сплетен по Эрегону, вызвала лишь уважение к новой власти.
– Скорее страх перед Магдишем, чем уважение к Витасу, – поправил Линдл.
– Это почти одно и то же. Слабый правитель всегда обзаводится сильным фаворитом. Так было всегда, и ничего нового в нынешней ситуации нет. Для Магдиша принц является отличным прикрытием для того, чтобы подмять под себя всю реальную власть, и цепляться за неё он будет до последнего.
– Значит, уничтожив Магдиша, мы откроем путь к престолу для Нэвила? – спросил Фармиль.
– Здесь не всё так однозначно, – покачал головой Мигель. – Нэвил избрал другой путь, и нам остается только смириться с этим. Очевидно, он счел доводы, приведенные Лоэнгремом, убедительнее наших.
– Откуда у тебя такая информация? – поинтересовался Корнелиус Линдл.
– Я разговаривал с ним.
– С Лоэнгремом?
– Нет, с Нэвилом.
– Так ты видел его?
– Нет, – покачал головой Мигель. – Это была не совсем обычная беседа. Для того, чтобы связаться со мной, Нэвил воспользовался драконьей магией. Он просил меня на время оставить наши попытки расквитаться с Лоэнгремом, хотя бы до тех пор, пока окончательно не станет понятно удалась ли их затея с возрождением Лоди.