Чтение онлайн

В своей основе парадокс Зенона означает, что любое движение иллюзорно. И я очень скоро понял, что это абстрактное положение можно проверить — по крайней мере в симулэлектронной системе.

Но, может быть, рисунок имел и другое, скрытое значение? Ахилл в ста метрах от черепахи. Оба движутся. Пока Ахилл пробегает эти сто метров, черепаха продвигается вперед, скажем, на десять метров. Когда Ахилл, в свою очередь, пробежит эти десять метров, его соперница опять будет впереди, уже на метр. Он пробегает этот метр, но видит, что между ним и черепахой остается еще десять сантиметров, и так до бесконечности.

Ахилл

никогда не догонит черепаху.

Рисунок Фуллера… может быть, он должен подсказать мысль об уменьшении до бесконечности? Я вдруг вспомнил одно замечание Фуллера, которое он сделал несколько месяцев назад: «Как вы считаете, было бы довольно забавно, если бы одна из наших единиц реакции тоже решила построить симулятор окружающей среды?»

Вдруг резко распахнулась боковая дверь в кабинет. Я обернулся, чтобы увидеть, кто это врывается с таким шумом.

На пороге стоял Уитни; он с трудом держался на ногах, тяжело дышал и часто огладывался назад.

— Чак! — воскликнул я. — Что происходит?

Услышав мой голос, он вздрогнул и испуганно прижался к стене. Потом с видимым усилием постарался успокоить дыхание и посмотрел на меня.

— Ничего, мистер Хол, — проговорил он и шагнул в сторону приемной, не отрывая от меня взгляда.

Впервые я услышал, чтобы Уитни называл меня «мистер Хол».

Я встал. Он в ужасе метнулся к двери, но я одним прыжком опередил его. Он выругался и кинулся на меня, но мне удалось обхватить его и завернуть ему руку за спину.

— Отпустите меня! — истошно завопил он.

И внезапно я все понял!

— Вы… Фил Эштон! — прошептал я.

— Да, — он перестал вырываться. — Мне почти удалось это… Подумать только, мне это почти удалось!

Он вырвался и снова бросился на меня. Я изо всех сил врезал ему кулаком в челюсть, а потом оттащил бесчувственное тело на диван.

После этого я по внутренней связи вызвал службу наблюдения. Мне ответил один из ассистентов Уитни. На заднем плане можно было разглядеть кушетку с валявшимся на ней шлемом эмпатического подсоединения.

— У вас все в порядке?

— Да, мистер Хол, все спокойно. А что?

— Мистер Уитни на месте? — при этом я не спускал глаз с Уитни, вернее, с его физической оболочки, все еще лежащей без сознания.

— Нет, его здесь нет. Он только что закончил эмпатическое подсоединение к Эштону.

— Как он выглядел, когда сеанс закончился?

— Абсолютно нормально, как мне кажется, — начал ассистент, но вдруг спохватился: — Надо же, он не написал отчет!

— Кроме этого, ничего необычного не произошло?

Он явно пребывал в замешательстве.

— Честно говоря, у нас была тут одна неприятность с Хэтом. Он захотел поиграть с ручками модулятора.

— Если бы только это! Должно быть, он сумел перевести рукоятки контроля и произошел взаимный переход. Эштон у меня в кабинете, а Уитни — пленник симулятора. Возьмите с собой двоих и приходите. Быстро!

Я подошел к Эштону и начал с тревогой всматриваться в спокойные черты лица Уитни, надеясь, что обратный переход удастся. Нервные клетки мозга Уитни подверглись катастрофическому потрясению. Сведения и привычки, которые записывались там в течение всей его жизни, были стерты, и теперь эти клетки отражали содержимое барабанов

памяти и магнитные записи единицы контакта. В то же время все сведения, которыми был снабжен Эштон, тетерь отпечатались в мозгу Уитни.

Только удачный обратный процесс мог доставить Чака Уитни в реальный мир.

Эштон пошевелился и открыл глаза — вернее, глаза Уитни.

— И ведь мне это почти удалось, — всхлипнул он. — Я чуть было не сделал первый шаг! — Он медленно поднялся. — Вы не можете отослать меня обратно!

Я крепко взял его за плечи.

— Все будет хорошо, Фил. Мы ликвидируем систему единицы контакта. А вас мы переориентируем. Вы даже не будете знать, что ваш мир не настоящий.

— О боже! — воскликнул он. — Я не хочу! Я не хочу не знать! И знать я тоже не хочу!

Я заставил его лечь, но он тут же снова вскочил.

— Явившись к вам, — кричал он, — я сделал хотя бы один шаг к настоящей реальности! Но у меня есть и другие задачи. Вы должны дать мне возможность продолжать мои поиски материального мира!

— Что такое вы говорите? — сказал я ему успокаивающе.

Он истерически рассмеялся.

— Сумасшедший! Безумец! Вы еще более обездоленный, чем я! По крайней мере я знаю, в чем дело. А вот вы — нет!

Я потряс его за плечи.

— Да придите же в себя, Эштон! Вы бредите.

— Нет. Это вы должны прийти в себя и проснуться. Покиньте свой уютный сон! Я вам солгал. Я разговаривал с Зай Ноном перед тем, как вы его стерли из системы. Но я вам об этом ничего не сказал, боясь, что вы в ярости уничтожите наш симулятор.

Я даже подскочил от неожиданности.

— Что он вам сказал?

— Вы знаете, каким образом он обнаружил, что его мир — всего лишь подделка? — Эштон торжествующе засмеялся. — Ему сообщил доктор Фуллер. О, конечно, не прямо. Он заложил эти сведения в подсознание Зай Нона в надежде, что вы их обнаружите. Но они просочились в его сознание. Он их узнал. И он их применил относительно своего собственного мира.

— Какие сведения, какие понятия? — спросил я, продолжая трясти его изо всех сил.

— Факт, что ваш мир тоже не существует! Он тоже всего лишь комплекс меняющихся импульсов в симуляторе — не что иное как отражение симулэлектронного процесса на более высокой ступени!

Он смеялся и плакал одновременно. А меня охватил дикий ужас.

— Ничто! Ничто! — вопил он исступленно. — Мы — ничто, вы и я, мы всего лишь результат электронного колдовства, всего лишь симулэлектронные призраки! — Он встал. — Только не отсылайте меня обратно! Давайте вместе работать. Может быть, нам удастся ускользнуть от фантомов и войти в абсолютную реальность! Ведь мне же удалось подняться на один уровень!

Я снова ударил его, и он упал. Конечно, мне следовало держать себя в руках, но в его словах звучала такая жестокая насмешка… Потом, тупо глядя на неподвижное тело, распростертое на ковре, я услышал внутри себя спокойный голос разума, который говорил, что он прав.

Все соответствовало сведениям Эштона.

Я сам, все, что меня окружало, воздух, которым я дышал, мельчайшая молекула моего мира — все это было лишь подделкой действительности. Симулированная среда, реализованная другим огромным миром, стоящим на более высокой ступени развития.