Слепой кролик
Шрифт:
И тем не менее я совсем не знала, что делать. Это было так страшно: вновь почувствовать себя маленькой беспомощной девочкой. Да, я дракон. Огромный страшный летающий ящер. Но это не отменяет того, что я не знаю, что делать! Где я? В какую сторону лететь? Где мой дом?
Мне вспомнились слова Корнелии о том, что дом там, где тебя ждут. И вновь растерянность. Да, она узнала меня, пыталась выкупить… Но нужна ли я ей. Мама? Кто она мне, эта женщина, что была рядом столько лет…
Казалось бы — вот она, свобода, даже руки протягивать не надо, уже твоя. Вот только что с ней делать после стольких лет? Я разозлилась на саму себя
Рабский ошейник разлетелся осколками, других признаков моего невольничьего положения не было. Это плюсы. Пожалуй, на этом они заканчиваются.
Я приняла свой человеческий облик и с раздражением поняла, что одежды у меня не осталось. Бездна! А как все хорошо в сказках: превратился в человека и все — вот тебе платьице, вот туфельки. Подумать о том, что что-то делаю не так, не могла, ведь я же самая лучшая!
Дура я, конечно же, дура! Надо было спросить у Боргена, может быть он бы подсказал, научил… Но сейчас остается только локти кусать. К востоку отсюда была деревенька. Надо двигаться туда. Плевать на наготу, соберись! Тебе надо узнать, где ты и как добраться до Корнелии. Без этого ты бесполезная, Николь!
Немного воспрянув духом, я медленно отправилась в сторону неизбежности. Конечно, можно было бы взлететь и выбрать другое селение. Но что бы это изменило? Только оттянуло миг позора. Каждый шаг был сложнее предыдущего, воображение рисовало картины как в меня тычут пальцами дети, ругаются женщины и таращатся мужики.
Хотя на что тут таращиться? Я слышала, что среди крестьян в моде сильные женщины с большими бедрами и грудью, моя же фигура скорее принадлежит мальчишке-подростку. Высокая как жердь, мускулистая, да еще бледная вся, даже глаза и губы почти не выделяются. Тоже мне, красавица нашлась!
Как ни старалась, разозлиться не получалось. Я начинала испытывать к себе жалость, не более. Это было глупо. Жалость убивала, медленно, капля за каплей, но я ничего не могла сделать.
Попытки отвлечься на окружающий мир тоже не помогали. Механически отмечала приметные деревья, яркие цветы, кустарники, но они не радовали. Растерянность, вот что я чувствовала. Как будто мне было дано что-то изменить, но я оступилась и лишилась этой возможности.
А еще начало казаться, что кто-то просто ведет за руку по жизни, подталкивает к каким-то решениям, тем самым лишая свободы выбора. Может быть и мой побег был спланирован заранее?
Вышла к реке, маленькой, с каменистым руслом. Я так задумалась, что не услышала издалека звонкий детский смех. Опомнилась, только когда в лоб прилетел камушек.
— Лесная дикарка! Лесная дикарка! Спасайся! — закричала детвора, выпрыгивая из воды, не забывая при этом поднимать камни и кидать в меня.
Глупо. Была бы дикаркой — бросилась бы на них. Я улыбалась. Да, наверное, именно так и выгляжу в их глазах. Очередной снаряд летел прямо мне в подбородок, но я смогла его перехватить и запустить детям под ноги. Испуганно завизжав, они побежали в сторону деревни.
В награду мне осталось покрывало и объедки с пикника. Впрочем, выбирать не приходилось. Это был прекрасный шанс. Я омылась в студеной воде и уселась греться на камне, доедая пирожки из корзинки. Вкусные, кстати, были пирожки.
Я
вспоминала свое детство, как мы тоже ходили купаться на речку. На целый день! Выезжали двумя каретами, в одной я с Корнелией и редкими гостями, в другой слуги. Ставили большой шатер с ковром и кучей подушек. Слуги готовили угощение в соседнем маленьком шатре, а после полудня выносили мороженое. Это было счастливое время. Только оно осталось в прошлом, далеком и почти не существующем.Я собрала брошенные вещи, завернулась в покрывало и медленно побрела в сторону деревни. Перевалило за середину дня, солнце уже пекло не так сильно, как раньше. Крестьяне должны были повыходить из домов в свои огороды. Может узнаю что-нибудь интересное и полезное.
Поселение встретило меня распахнутыми воротами и веселящейся детворой.
— Дикарка! Лесная дикарка пришла! — закричали дети, разбегаясь.
Стало даже немного обидно. Как будто я действительно монстр какой-то. Обычная девушка, ну бледная, ну волосы не чесанные, так уже вроде и не грязная…
Я нерешительно замерла у ворот. Дети часто жестоки, но какими будут взрослые? Поначалу мне показалось, что они не лучше: смотрят волком, кто-то с вилами, кто-то с топорами… Но ведь они были в своем праве. Какое-то чудище, а суеверные крестьяне все незнакомое и необъяснимое записывали в «чудищи». Вышло из леса, детей перепугало. Что им еще оставалось делать? Правильно — защищаться.
— Чёйн-та вы девочку напугали? — сухой старческий голос звучал грозно. Так мать отчитывает своих нашкодивших детей.
— Тык ента, ведьма из леса! Детей напугала, вон у меня Малька-то заикаться стала.
Повернула голову на звук и увидела старушку в простом платье из грубого льна. Ее кожа была сухая и сморщенная, но глаза остались яркими, небесно-голубыми. Я даже невольно залюбовалась.
— Ага. Ты верь этой козе больше, она тебе еще скажет, что полола в огороде грядку, на нее прыгнула жаба и теперь ее надо лечить, иначе она покроется бородавками, — проворчала старуха, медленно приближаясь. Каждый шаг стоил ей огромных усилий. Сначала она переставляла деревянный посох, после опиралась на него и делала шаг, кряхтя и ворча.
— Ну так от жаб же бородавки! — искренне ответил мужчина и я позволила себе засмеяться.
Это было на самом деле очень грустно, но лучше повеселиться, чем впадать в уныние. Пропасть в знаниях между горожанами и крестьянами была огромной. В городах таких глупых суеверий не встретишь. А между мной и этими людьми… Они слишком далеко, не знают ничего. Корнелия когда-то объясняла, что это пережитки прошлого, что это выгодно, когда люди привязаны к земле. Но мне было сложно это понять, ведь человек знающий может принести куда больше пользы.
Пока я размышляла, старушка приблизилась ко мне на расстояние пары шагов, крестьяне смотрели на нее как на сошедшую на землю богиню. Их можно понять — смелая и мудрая. Часто в деревнях единственным источником знаний были такие вот долгожители. И лекарь, и бард, и писец, и еще куча всего — все в одном. Казалось бы — отдай ребенка такой старушке, пусть научит, да вот подати платить надо, пусть лучше гусей пасет.
— Да успокойтесь уже, не ведьма она! — старушка зло стукнула посохом и повернулась ко мне: — Пойдем, милочка, оденем тебя нормально. А эти шалопаи, — она повернулась к крестьянам, — сейчас пойдут дела делать. Гости у нас, а они с вилами до сих пор стоят!