Следующее поколение
Шрифт:
— Я обращаюсь к Совету, — повторил Ант Тишина. Ант поднялся со своего места.
— В таком случае, — сказал он, как ни в чем ни бывало, — назначаем назавтра Школу для Веты. Поскольку других конкретных предложений не поступило и других конкретных проблем не обнаружено — Совет заканчивает работать. Благодарение Небу — Централь существует! — произнес он последние слова Ритуала.
3. СУЩЕСТВОВАТЬ
Выбирая дорогу на растрескавшемся сфальте, который, к тому же, почти сплошь зарос травой, Вик вынужден был идти не по прямой, а зигзагами.
Солнце стояло высоко, день выдался необычайно жаркий. Заросли травы выглядели настолько сухими и пыльными, словно в них не осталось ни капли влаги. Вик провел ладонью по лицу, стирая пот. Помотал головой, словно это могло уберечь его от палящих лучей солнца, перебросил на другое плечо тяжелый и неудобный автомат.
Автомат полагался каждому члену Совета — это было их древней и единственной привилегией. К сожалению, не всегда полагался акэм. Акэмы попадали в Централь в качестве трофеев во время стычек с серыми, но случалось это крайне редко, потому что серые умели дорожить оружием. Откуда к ним попадали акэмы — точно известно не было, хотя существовало подозрение, что в распоряжении серых какой-то большой оружейный склад прошлых. Акэмов сейчас в Централи было 22 штуки. Два из них были у Коста и Лен, остальные у ходовиков. Вику вместе с другими членами Совета приходилось довольствоваться самодельным автоматом. А самодельный автомат весил столько, что иногда Вику казалось, будто он таскает на плече целую Станцию…
Наконец, Вик добрался до южного жилого блока. У входа он встретил Мару — вернее, она его встретила, как бывало всегда в день Совета.
— Доброго дня, Вик, — вежливо поздоровалась Мара, чуть поклонившись в знак уважения. — Что решили сегодня? Что говорил Бор о пище?
«Пища!» — подумал Вик с внезапным раздражением. От жары он чувствовал себя перегревшимся механизмом. — «Вот все, что ее интересует — пища!» И тут же одернул себя: «Успокойся! Было бы у тебя двое детей, как у Мары»…
— Доброго дня, — устало ответил Вик, вновь перебрасывая проклятый автомат с плеча на плечо. — С пищей все в порядке, Бор говорит…
— Вот счастье-то, верно? — …Бор говорит, — терпеливо закончил Вик, — что у нас достаточные запасы.
Надеюсь, так и есть.
— А когда вернется конвой?
— В конце луны.
— Благодарение Небу! Значит, все хорошо?
— Хорошо, — буркнул Вик. Что-то беспокоило его. Жара? Да, конечно. И что-то еще из того, что он услышал сегодня на Совете. Централь вымрет за 50 лет? Чушь! Мара что-то оживленно говорила ему. Вик прислушался. — …Столько рыбы еще никогда не было! Фермерская смена все утро на Реке. Сандр принес несколько штук, я тебе одну положила в комнату, Вик. Отдай на Ферму, пусть закоптят для тебя.
Вик только плечами пожал в ответ на этот добрый, но бессмысленный поступок: свою порцию рыбы он и так от Фермы получит. Потом он все-таки догадался поблагодарить Мару, отер с лица пот и направился на второй этаж блока в свою комнату.
В комнате Вик первым делом стащил с плеча автомат. Здесь было пыльно и душно.
Перегородка, разделившая пополам прежнее помещение, разделила пополам заодно и большое окно, причем комнате Вика досталась половина без форточки. Порой, мучаясь от жары, он готов был выбить стекла в оконной раме — останавливало лишь то, что стекло считалось одним из драгоценнейших предметов в Централи.
Приходилось терпеть. Ко всему прочему комната была тесной, словно кабина грузовика — но, пожалуй, кабины их грузовиков и то выглядели поуютнее…
Вик так и стоял на пороге. Вымыться в душевой комнате? Пет сказал, что насосная подает воду напрямую — это означало, что подогретой воды нет, но чистая холодная вода поступает исправно. Или вымыться в канале? Многие предпочитали
его душевым комнатам, особенно в жаркие дни. Но воду в канале никак нельзя было назвать чистой — кроме того там поили скот, там устраивали большие стирки женщины… А что если вымыться в Реке? Прежде это означало самоубийство, но ведь Лег сказал, что вода стала гораздо чище, это давно уже подметили и другие обитатели Централи. Рыба появилась снова… Вик решился. Надо идти к Реке. Весь день был у него свободным: грузовики ушли с конвоем, а заглянуть в гаражи и на Ферму — на это не требуется много времени.Заглянуть на Ферму… Кстати, как у меня с пищей? Подумав об этом, Вик криво усмехнулся. Пища, куда денешься от этой вечной заботы!
Он откинул крышку плетеной корзины. Так и есть — одни только овощи, порция теплиц. Вик пошарил рукой среди съежившихся, пожухших помидоров и огурцов и обнаружил остатки порции Фермы — немного копченого мяса. Порция предыдущего конвоя растаяла без следа. Вик подумал, что слишком налегал все предыдущие дни на вкусную пищу фермеров. Ладно, выкрутимся. Конвой возвращается в конце этой луны, ждать не так уж и долго. А на Ферму надо зайти обязательно. Взять пищу, проведать лошадей, поговорить насчет повозок… ах, да — еще отдать коптить рыбину Мары.
Вик захлопнул крышку корзины, нагнулся и поднял с пола рыбу, завернутую в широкие листья лопуха. Один лист отогнулся, и рыба отрешенно глянула на Вика круглым, заплывшим кровью глазом. Этот взгляд напомнил Вику рыбий, сонный взгляд Авла. Централь вымрет за 50 лет… Ерунда! Вик поплотнее завернул рыбину в лопухи, сунул ее в полотняную суму. Потом покосился на автомат, вздохнул, со стоном зашвырнул его на плечо и вышел из комнаты.
У дверей блока стояли теперь четверо — к Маре присоединились Надя, Лар, а также Люд из главного жилого блока. Все это были многодетные матери, женщины, имевшие двоих детей, некоторые — своих, некоторые — приемных. Вик и сам вырос не в родной семье, его приемную мать звали Ра. Большинство этих женщин были маленькими детьми, которых прошлые сумели спасти во время Исхода. Многодетные матери участвовали наравне со всеми в сменных работах, однако частенько пользовались своим правом покидать работы в любое время. Особенно в день Совета.
Ну, как же — свежие новости!
Вик поздоровался, выслушал пару вопросов и ответил на них, однако почувствовал — интерес к нему заметно уменьшился. Люд, конечно, уже принесла все новости из главного блока, где жили почти все члены Совета. Новости распространялись в Централи главным образом с помощью женских языков. Телефонные линии служили, казалось, только для непрерывного осмотра и замены одних кусков кабеля другими.
Телефонов и сигнальных звонков — точнее, того, что собирали из аппаратов самого разного назначения в ремонтных мастерских — не хватало. Служба связи регулярно жаловалась на это. Бесперебойно действовали только «ходовые линии» — так назывались телефонные линии, которыми пользовалась служба оружия. «Ходовые линии» приносили немалую пользу, когда серые пробовали на зуб крепость границ Централи. В остальном приходилось полагаться на Мару, ее подруг, да на свои собственные глаза и уши.
— Куда направляешься, Вик? — поинтересовалась Надя.
— К Реке.
— Уж не стиркой ли заниматься?
— Купаться.
— Жарко, — понимающе кивнула Надя. — И еще так долго будет. Вер говорит.
Вер была одной из тех женщин, которые обладали невероятным чутьем на смену погоды. Ошибалась она редко. Значит, дождя еще ждать и ждать…
— На Реке сейчас хорошо, — продолжала Надя. — Дети все где-то там.
— Не боитесь их отпускать без присмотра? — спросил Вик. Надя покачала головой:
— Да усмотришь разве за ними… И служба детей говорит — так и надо. Пусть бегают, где хотят.
Вик знал точку зрения Лен. Он знал, также, что многие — в том числе Алеквикторвич — с ней не согласны. За детьми, дескать, нужен строгий присмотр.
Однако авторитет службы и личный авторитет Лен пересиливали. «А ведь прошлые воспитывали нас совершенно иначе», — подумал Вик. — «Впрочем, Лен виднее».
— Сандр говорил мне, — вмешалась в разговор Мара, — что две ночи назад в зоне Развилки стреляли. На Совете сообщили что-нибудь об этом?