Чтение онлайн

– Заправка мексиканская. И это вообще нельзя назвать едой!

– Буду знать, - соглашаюсь я, разыгрывая невинность. Если бы только он знал, о моей работе и о тех тщательно разработанных блюдах, в стиле фьюжн, которые подаются в моем ресторане, для лучших ресторанных критиков Южной Флориды. Но он даже не догадывается об этом. Парень заглядывает в мою корзинку и его лицо расплывается в широкой и злобной ухмылке.

– Да, не помешало бы что-нибудь остренькое?

– Остренькое, но не слишком! – парирую я. Проходя на кассу, я позволяю себе немного раскачивать бедрами, чувствуя на себе всю тяжесть его взгляда, когда скучающий тинэйджер за кассой начинает пробивать мой фастфуд.

В воздухе зависает пауза,

немного затянувшаяся.

– Да, конечно, - ворчит он и поворачивается обратно к сушеным фруктам. Но ему не так-то просто уйти. Я развлекаюсь по полной, залезаю в свою корзинку, достаю помятую упаковку и бросаю ему.

– Думай быстрее!
– говорю я, почти уверенная, что он вздрогнет, но он и глазом не повел. Не теряя ни секунды, он плавно ловит пакет и изучает его.

– Вишневый пирог? – спрашивает он. Я ухмыляюсь ему.

– Это питательно!

Он косится на ингредиенты.

– Суточная норма красного красителя 40 и концентрированный фруктозный кукурузный сироп.

– Понимаешь? – подмигиваю я.
– Кукуруза.

Если бы только Рауль мог видеть меня сейчас. Мы не используем никаких искусственных подсластителей в наших блюдах. Но здесь, все по-другому – на этой песчаной заправке на полпути к Ки-Уэсту. Я продолжаю улыбаться, и, наконец-то, парень улыбается мне. Он кладет фруктовый пирог под руку, вместе с упаковками йогурта с изюмом и фисташками.

– Откуда ты знаешь, что у меня слабость к вишням?

Я стараюсь не краснеть.

– Счастливое совпадение, ты знаешь…

Я как раз собираюсь спросить его номер, когда кассир отвлекает меня, озвучивая мне мою сумму. Я быстро плачу, а потом возвращаюсь. Но парень уже отошел к другой стойке и мне все это начинает надоедать. Я никогда не спрашиваю у парня его номер, особенно если не уверена, что он, на самом деле, заинтересован. Но по тому, как он изучает этикетку с описанием вяленого мяса, когда я хватаю сумку и направляюсь к двери, я не уверена, что он хоть немного заинтересован мной.

Я направляюсь к своему джипу, оглядываясь назад через плечо, в последний раз. Я все еще вижу его там, отсчитывающего мелочь на кассе. Мне нравится его мускулистая спина, его сильные руки, я бы даже сказала, серьезные очертания. Даже слишком серьезные для меня.

– Ну ладно, - говорю я вслух, вставляя ключ в зажигание и хлопаю дверью. Зимнее небо начинает сверкать над головой, усеянное миллионами звезд. Я ни в коем случае не позволю какому-то офисному работнику расстроить меня, только не сегодня.

Я включаю радио и отправляюсь на юг.

Как давно меня здесь не было. Сладкое местечко более занесено песком, чем мне запомнилось. Мне кажется, что половицы крыльца, которое примыкает к соседнему прекрасно-оборудованному коттеджу, сейчас вот-вот прогнутся под моим весом. Когда я вставляю ключ в замочную скважину, вижу, что краска отслаивается от входной двери. Дверь открывается с продолжительным скрипом, как в фильме ужасов. Я знаю, что веду себя глупо. Аккуратно я перехожу из одной комнаты в другую и везде включаю все лампы, которые нахожу. Во многих отсутствуют лампочки, зеркало в ванной разбито, несколько пружин торчат из дивана. Я чувствую себя почти как дома, если под домом можно подразумевать мою захудалую общагу кулинарной школы.

Я бросаю рюкзак на диван и иду изучать дом. В коттедже всего 4 комнаты: гостиная, ванная, кухня на первом этаже и крошечная спальня наверху. Трубы в ванной гремят и лязгают, но тем не менее, работают. Вода начинает медленно вытекать, сначала ржавая, потом постепенно светлея. На кухне находится электрическая плитка и мини холодильник со старой плиткой шоколада внутри. Я ставлю в него 4 бутылки пива, открываю оставшиеся

две и выглядываю наружу, чтобы посмотреть на накатывающий прилив.

Я сижу на ступеньках крыльца, глубоко вдыхая тяжелый солёный воздух. Мне даже наплевать на паутину. Все просто замечательно, как раз так, как мне было нужно. Это лучше, чем отправиться в экзотическое путешествие. Даже лучше, чем отдых в четырех-звездочном отеле. Возможно, многим бы показалось странным, проводить рождественские каникулы таким образом.

Но моя обычная жизнь вся состоит из шума и суеты, звука ножей на тарелках, выкрикивании коротких заказов поварами и ожидающих официантов, зачитывающих длинный список заказов. Тогда как здесь, ничего этого нет, есть только соленый бриз и шум волн.

И, конечно, спустя короткое время меня начинает напрягать это безмолвие. Я достаю телефон из заднего кармана и нахожу какие-то треки. Наконец, я останавливаюсь на отличной песенке Джеймса, звезды одного хита, которую мы постоянно крутили во время учебы в кулинарной школе. Я кладу телефон на крыльцо, беру бутылку в руку и начинаю двигаться в мерцающем свете уличного фонаря. Сейчас, я такая, как есть. Когда песня заканчивается, нажимаю на повтор и продолжаю танцевать. Мои бедра медленно скользят из одной стороны в другую, мои голые ступни отбивают песок. Я уже собираюсь поставить эту композицию в третий раз, когда грубый звук выводит меня из моего состояния. Это звук телефона, такого как были раньше, с металлическим звоном и все такое, и звон раздается из моего дома. Я кладу свой телефон обратно в карман, забираю свою выпивку и иду обратно в дом на звук телефона.

Телефон звонит долго, прежде чем я его нахожу, спрятанным под стареньким диваном в гостиной. Забавно, думаю я, когда подношу трубку к щеке, что-то я не помню никаких телефонных счетов.

– Алло, - говорю я в трубку, делая глоток пива. Скорее всего, сейчас мне будут что-то продавать по телефону. Кто еще может позвонить по этому номеру в это время, за несколько дней до Рождества? Но голос совсем не похож на типичного телефонного агента. Мужской молодой голос, без акцента, бархатистый баритон.

– Это Финн, - произносит он. Нет, это определенно телефонный агент. Я не знаю никаких Финнов.

– Я не собираюсь ничего покупать. Вычеркните меня из вашего списка или я…

– Это Финн, - повторяет голос опять, переставший звучать бархатисто, и скорее напоминает голос разозлившегося человека. – Я остановился в соседнем коттедже. Вы слишком шумите.

– Ох!
– восклицаю я. Совсем забыла про соседей. Когда я покупала этот дом, агент предупреждала меня, что соседний коттедж часто снимают студенты на каникулы. Но я думала, что она имеет в виду весенние каникулы, а не Рождественские праздники. К тому же, какие студенты будут звонить по телефону, чтобы пожаловаться на шум? Я закатываю глаза.

– Я постараюсь быть потише, специально для вас, мой дорогой. – И представляю себе двадцатилетнего выпускника, не вылезающего из толстых томов русской литературы. Что-то внутри меня понимает, уж если кто-то и знает, что такое много работать, так это я. Но даже я понимаю, что иногда нужно позволять себе отдыхать и расслабляться.

– Хорошо, - отвечает Финн возмущенно. – Мне не хотелось бы звонить еще раз.

– Не беспокойтесь, - отвечаю я, - Вам не придется.

Я вешаю трубку и вылавливаю свой телефон из кармана и начинаю приглушать звук. Затем, я начинаю сомневаться. Это – мои каникулы, со сварливыми соседями или без. Первый раз, за долгие годы у меня появилось время, чтобы отдохнуть. Скоро Рождество. И я совсем не собираюсь встречать его в тишине. Я могу сделать это дома. Поэтому я достаю свой ноутбук из рюкзака, нахожу ту мелодию среди остальных и включаю на полную громкость. Затем я кладу ноутбук рядом со стеной, которая является общей с соседом и начинаю танцевать.