Слабоумие и толерантность
Шрифт:
Когда мы слышим очередную проповедь толерантности, мира во всем мире и всеобщей любви, то кроме умиления и желания накормить последней горбушкой русского хлеба голодающего африканского ребёнка, возникает логичный и даже закономерный вопрос – интересно, а «с той стороны» эту проповедь кто-то ведёт? Кто-то прикладывает такие же усилия к тому, чтобы представители других наций и культур были столь же толерантными и терпимыми к нашей нации, к нашей вере, к нашим обычаям и культуре? Ведется ли там, на другой стороне, эта неустанная работа, или нам предлагают проехаться по улице с односторонним движением, против этого самого движения? Вопросы очень актуальные именно в силу того, что с той стороны те же «хомо сапиенс», с теми же рефлексами, с тем же историческим и эволюционным багажом, с той
Думаю, многие уже поняли, к чему я клоню. Да, действительно – проблема гораздо сложнее и настолько глубже, чем мы привыкли думать, что мы пока просто не в силах осознать этого.
Я не знаю, действительно ли европейскими странами управляют сумасшедшие. Но для меня очевидно другое – такое упорное навязывание стереотипов поведения, напрямую противоречащих сотням миллионов лет нашей эволюции, не может не сказаться на психическом здоровье социума. И то, что это безумие внешне выглядит достаточно респектабельно, ничуть меня не успокаивает – в конце концов, большинство суицидников тоже не особо отличаются от той среды, очевидный или скрытый конфликт с которой приводит их к роковому решению. Поэтому, повторюсь, я допускаю, что большинство людей, принимающих решения в так называемых «развитых странах», пока ещё психически здоровы. Но те, кем они управляют, уже готовы брать плакаты с надписью «я жертва»… ой, простите, «я шарли», и гордо вышагивать в многомиллионном стаде барашков, ждущих очередного массового жертвоприношения.
Если бы на площади и улицы Парижа вышла французская армия, и сотни тысяч вооруженных солдат и офицеров повесили себе на грудь табличку «я шарли», вот тогда это было бы понятно тем, с другой стороны. Тем, которые норовят зайти в наш дом и проверить, всё ли в нём соответствует принятым у них нормам морали…
Кстати. Вы же понимаете, что скоро они так и сделают? Приходят они к вам, внимательно осматривают дом и говорят – «О, да тут у вас портрет! А знаете ли вы, что изображение человека противоречит нормам ислама, оскорбляет наши чувства и теперь мы должны, во имя Аллаха, милостивого и милосердного, перерезать вам горло?». Нет, я не утрирую и тем более не шучу – запрет на изображения людей есть, он действительно может ранить чувства религиозного бородача, а уж перерезание глоток неверных и вовсе является для него нормой.
Хотя, конечно, я всё-таки перебарщиваю. В принципе, у вас останется выбор – чтобы спасти свою жизнь, можно будет принять ислам. И уже самому, в полном соответствии с отныне уважаемыми вами традициями, сжечь портрет некогда любимой бабушки.
Вы скажете, что я слишком сгущаю краски? И в реальности такого никогда не произойдёт?
Думаю, примерно так думали и русские в Чечне, оставленные ельцинской властью на произвол судьбы. А ведь их, напомню, было порядка трёхсот тысяч…
А население Марселя уже на треть состоит из мусульман. Ерунда? А вы вдумайтесь – это произошло при жизни всего одного поколения! Это, по историческим меркам, миг, за который история цивилизаций и моргнуть, обычно, не успевает! А сейчас я уже легко могу себе представить толпу коренных парижан, собравших картины из Лувра в одну большую кучу и скачущих вокруг костра с криками «Аллах акбар!». А что, в таком случае он и правда будет велик – если исламу удастся практически без единого выстрела поглотить некогда великую нацию с великой христианской культурой, то как тут поспорить? Воистину акбар, да.
Европа, ведомая странными заблуждениями, практически отказалась от борьбы. Французское общество удовлетворено тем, что нападавшие уничтожены, а козлы отпущения найдены. Это ведь частный случай. Они пришли в редакцию, но никогда-никогда не придут к нам!
И единственные, кто в этой ситуации выглядит по-мужски, хотя бы отчасти – журналисты
и редакторы изданий, перепечатывающих карикатуры из «Шарли Ебдо». При том, что лично я не считаю это ни особо умным, ни, тем более, достаточным, но когда кто-то решается на личный подвиг ради своих убеждений, уж какими бы они ни были, это не может не вызывать уважения. Тем более, что все остальные на войну не пришли…Как вы поняли, я уж точно не «шарли». И не тот, кто пришёл в их редакцию с автоматами, мстить за свои моральные муки. И не тот, кто устраивает шабаши уже в наших храмах. Я чужой им всем. И они мне – чужие. Поэтому да – опасаюсь. И если они придут в мой дом, я буду стоять не с плакатом, а с дубиной.
Чем я, в таком случае, от них отличаюсь? Ну, хотя бы тем, что я в их дом не войду…
27.01.2015
Украинский излом. Избранные статьи 2014-го года
Сколько зэка не лупи…
Вам, конечно, знакома ситуация – малолетний задира и хулиган третирует какого-нибудь безобидного ботана. То подзатыльник даст, то носком ботинка под коленку, то морально унижает, то ещё что выдумает. Часто – даже чаще всего – на публику, для свидетелей, для поддержания имиджа "крутого парня". И продолжаться это может очень долго, почти бесконечно. Если… Правильно, иногда случается так, что запуганный ботан иногда находит в себе какие-то моральные силы, смелость или отчаяние ломают его натуру, и он, всем на удивление, бьет хулигана по лицу. Или коленом в пах – это, в общем, не принципиально. Разумеется, "крутой перец", оправившись от удивления или боли, после этого уделывает ботана под орех, так что оттаскивать приходится – увы, мы не в сказке, суровые реалии не оставляют в таких случаях шанса на промежуточный успех. Но, что удивительно – после этого, в 99% случаев, хулиган от своей любимой жертвы отстает. Почему? Правильно – у него могут быть какие угодно мотивы, но желания получить в морду у него нет ни малейшего, при всех последующих бонусах (если он не садист, конечно, ибо в этом случае бонусы могут стать стимулом).
А теперь представьте, что унижают и лупят не школьника-ботаника, а бывшего уголовника с очень плохой репутацией. Да, он долго сидел, исхудал, словил туберкулез и едва от него не умер. Он ничего не мог сделать в свою защиту, и на нем было так приятно вымещать свои страхи. Но однажды что-то случилось, и в темной подворотне бывший уголовник оскалился своими железными зубами, а в руке его сверкнула финка. И все черные пояса по карате вдруг вздрогнули, по спинам у них побежал холодок, в голову пришли нехорошие мысли в духе «сколько зека не лупи»… В общем, они резонно подумали – "А ему ведь и правда не привыкать. И зарежет, и отсидит".
Думаю, теперь вам немножко понятен контекст современных российско-американских отношений?
Да, все именно так – для них Россия не более, чем зек. Страшный ровно настолько, насколько они сами себя запугали. Опасный ровно настолько, насколько у них хватает инстинкта самосохранения. И то, что они видят сейчас, ими, в принципе, ожидаемо – не зря ведь базы двигали, когда верили в нас больше, чем мы верили в себя сами – но от этого не менее неприятно. Бить? Опасно. Санкции? Бггг, напугали тюрьмой рецидивиста. А что ещё? Разговаривать? Ну, в контексте имеющих место прецедентов Америке выгоднее молчать. Да и не против зек поговорить-то. Ну чо, Керри, сидай на корты, поговорим про дела наши скорбные….
Теперь о частностях.
Крым.
Знаете, что меня удивило и порадовало одновременно? Не то, что вообще рискнули. А то, насколько четко, быстро, организованно это сделали. Да, не будем лицемерить – очевидно, что наша разведка была в курсе некоторых планов (по крайней мере, это уж точно просчитывалось на раз-два) наших заокеанских друзей. Очевидно, что готовилась. А теперь представьте себе масштаб этой подготовки, уровень конспирации и тот сюрприз, который в итоге удалось преподнести нашим «партнерам». И это при том количестве людей, которые, так или иначе, были вовлечены в процесс. Нет, не всё продано в России, не все продались, не всем деньги заправляют.