Чтение онлайн

– Зачем ты привел его сюда?

– Он теперь в ваших руках. Можете сделать с ним что угодно.

Небо уже было слегка тронуто светом восходящего солнца.

– Он и его приятели убили не одного человека.

– Ты приходил с ними? Со своими приятелями? – спросил Отар Шпита.

Тот промолчал. За него ответил Дорогин:

– Наверное. Он сейчас пьян. Тогда они что-то оставили в вашем доме.

– Я знаю. Пошли, – предложил старый грузин.

Он шел спокойно, как всегда. Ничто не могло выбить его из колеи. Все свои эмоции старик прятал за маской безразличия. Скрипнула дверь погреба. Отар чиркнул

– Вот, – указал он стволом винтовки на жесткий брезент, прикрывавший мешки с долларами.

Дорогин разогнул проволоку, отбросил брезентовый полог. Банковские мешки. Один из них прогоревший. Тугие пачки долларов.

– Они и погубили Давида, – вздохнул Отар, – я знал, но не мог остановить его.

– Ты можешь делать с ним все, что хочешь, – перешел на “ты” Дорогин, поняв, что Отару все равно, как к нему обращаются, лишь бы в голосе звучало уважение к его годам.

– Можешь забрать мешки, – сказал Отар, – деньги мне ни к чему.

– Это фальшивые доллары.

– Не знаю, – пожал плечами Отар, – мне все равно. Деньги меня не интересуют.

– Подержи-ка его на прицеле, – попросил Сергей.

Отар навел винтовку на Шпита. Маленький ключик открыл наручники. Сергей заставил бандита вытянуть руки, сковал их наручниками уже за толстой грабовой стойкой, повернув Шпита спиной к ней.

– Посидишь возле своих денег. Может, сам сдохнешь, если повезет.

Шпит с ненавистью глянул на Дорогина.

– И тебе долго не жить…

– Посмотрим, многие мне говорили такое. Сергей опустил брезент и вышел на улицу вместе с Старом.

– Ты точно знаешь насчет моих братьев? – спросил грузин.

– Тосо я видел мертвым, а про Давида слышал… О его гибели весь Сочи говорит.

Пожилой мужчина тяжело вздохнул, оперся о винтовку.

– Что делать думаешь?

– Этого мерзавца зовут Шпит. Он убийца, это так, но основную игру затеял не он. Он тоже, можно сказать, жертва.

Отар, не привыкший к длинным пространным рассуждениям, поморщился.

– Есть люди, которые затеяли игру, – пояснил Муму, – не будь их, не было бы фальшивых долларов, не лилась бы кровь. Шпит – мелкая рыбешка по сравнению с ними.

– Ты не возьмешь денег, даже если они фальшивые? – удивился Отар.

– Нет, – покачал головой Муму, – я уничтожу всех, из-за кого погибли твои братья.

– Давид тоже был с убийцами, – напомнил Отар, – и, останься он жив, ты бы посчитался с ним.

Дорогин в упор посмотрел на Отара.

– Знай ты заранее, что задумал твой младший брат, думаю… – и взгляд Дорогина скользнул на винтовку.

– Не знаю, – мотнул головой старик, – не хочу думать об этом.

– Но мне ты веришь? – спросил Дорогин.

– Я доверяю тебе, – ответил Отар.

– Тогда не удивляйся тому, что я сделаю.

– Нет, так не пойдет, – Отар взял Дорогина за руку, – я должен знать, что ты задумал.

– Хорошо, но тебе придется ждать. Не знаю сколько: день, два. Возможно, это произойдет уже сегодняшним вечером.

– Скажи, что ты решил? Дорогин оглянулся на закрытую дверь подвала и наклонился к уху старика…

Муму шептал недолго. Отар кивал.

– Ты сильно рискуешь, – выслушав Дорогина, ответил он.

– Мне не привыкать. Пошли к машине. Тебе будет спокойнее,

– Я не спущу с него глаз.

– Все равно, пойдем.

Дорогин и Отар спускались тропинкой к машине.

– Шпит заставил твоего брата, Тосо, выпить водку и пьяного утопил в море.

– Тосо тоже виноват в этом? – тихо спросил Отар.

– Насколько я понимаю, нет. Он лишь плохо хранил чужие тайны.

– Тосо – мирный человек.

Мужчины остановились у машины. Дорогин отдал Отару одну целую, другую недопитую бутылки “Абсолюта”, сел за руль.

– Тебе далеко?

– В Гудауту. Смотри, удержись от искушения прикончить Шпита сразу.

– Легкая смерть не для него. Возвращайся скорей, и удачи тебе.

Старик помахал рукой вслед удаляющейся машине. Он долго стоял, задумавшись, опершись на длинную винтовку. Овчарка терпеливо ждала, когда ее хозяин вернется в дом.

– Давид… – беззвучно проговорил старик. – Как ты мог.., надо было мне поговорить с тобой по-другому. Запер бы тебя в подвале. Посидел бы неделю, одумался. С убийцами связался, с бандитами…

Он тяжело поднялся в гору.

Уже протрезвевший Шпит заерзал, когда услышал шаги возле самой двери. Он затравленно озирался, сучил ногами, пытаясь подняться с земли. Утренний свет ударил ему в глаза. Бандит увидел силуэт вооруженного винтовкой Отара в дверном проеме и понял: бесполезно предлагать деньги за свою жизнь и свободу. Этого человека ничем не проймешь. В жизни ему уже ничего не надо. И все же Шпит проговорил:

– Тебе нет смысла меня убивать. Не я убил твоих братьев.

– Молчи, – сказал Отар, садясь на ступеньку и кладя винтовку на колени.

– Эти деньги настоящие, – зашептал Шпит, – можешь оставить их себе. Больше никто не придет за ними. А я уйду. Если же ты убьешь меня, тебе отомстят.

– Кто знает, что ты здесь? – резонно спросил Отар.

– Узнают, обязательно узнают…

– Никто не узнает, куда ты пропал. И не пугай меня. Мне уже ничего не страшно.

Медленно светало, и Шпит ловил взглядом кусок голубого неба в дверном проеме. Он не знал, суждено ли ему увидеть, как сегодня солнце скроется за морским горизонтом.

Как и каждое утро, дядя Федор поднял детей ровно в семь утра и вывел их на зарядку. Хоть здоровье и не позволяло ему выдержать нагрузку вместе с детьми, дядя Федор пытался изобразить из себя жизнерадостного, бодрого старичка, всего лишь ленящегося десять раз подтянуться на перекладине. Дети понимали, что дядя Федор хорохорится, но не хотели его обижать и вовсю подыгрывали ему. Запыхавшийся директор наконец сказал:

– Всем принять душ – ив столовую. Сам же, обмахиваясь газетой, направился в кабинет, чтобы попить крепкого чая. Его не насторожило то, что возле ворот стоит УАЗик. Мало ли кому в Гудауте пришло в голову оставить здесь машину. Главное, что ворота закрыты и никто возле них не топчется Директор детского дома открыл дверь, ведущую в коридор, и остолбенел. Рядом с дверью его кабинета на вытертом, десять раз отремонтированном стуле сидел Сергей Дорогин. Дядя Федор хоть и не видел его целую вечность, узнал сразу. Во-первых, по фотографиям, а во-вторых, глаза и улыбка у Сергея остались прежними, немного детскими.