Скупые звезды
Шрифт:
— В нашей машине отправим раненых, женщин и детей — сколько поместится. А мы пока зачистим здание.
Здесь, в Южной Омерте, курарики сражались еще хуже, чем в окрестностях Аквамарина. Когда вниз полетели гранаты, после которых бросились в атаку разъяренные земляне, аборигены почти не оказывали сопротивления. Буквально за несколько минут отделение Корунда и вооруженные сотрудники научного центра захватили третий этаж, обнаружив дюжину изуродованных человеческих тел. Ужасающее зрелище привело людей в бешенство, и все готовы были продолжать бой, но штаб приказал немного повременить.
Вскоре на крышу
Набитые курариками спорткомплекс и корпус «Ф» сожгли залпами плазменных капсул. Собирались уничтожить и корпус «М», но, к счастью, не успели: Бруксу позвонил Гродзинский. После короткого разговора капитан ошарашено сообщил:
— Кто-то из этих… метанаучных вышел на связь. Несколько человек забаррикадировались в лаборатории на четвертом этаже.
Аэробусы уже набирали высоту, увозя половину обитателей верхних этажей, поэтому Эдик предложил:
— Дождемся, когда снова прилетят машины, и высадим десант на крышу.
— Это не меньше часа промедления, — возразил капитан. — Люди могут нас не дождаться. Да и пробиваться с чердака через пятый этаж — половину бойцов положим…
Развернув трехмерную карту, Брукс осмотрел здания, разделенные примерно тремя сотнями метров, молча показал пальцем на пожарные лестницы, ползущие по стенам корпуса «М», и объявил решение.
На окна лабораторного комплекса, где занимались таинственной метанаукой, обрушился свирепый огонь двадцати автоматических винтовок. Стоя в глубине комнаты, где его не смогли бы различить слабенькие глазенки земноводных, Эдик навел термовизор прицела на окна четвертого этажа, увидел голубую фигурку и нажал спуск. Фигурка исчезла. Удовлетворенно мурлыкнув, он осмотрел помещение в соседнем окне и застрелил еще двоих аборигенов.
Когда все окна здания были обработаны, и курарики перестали попадаться в окулярах, Брукс отдал приказ:
— Гражданские с дробовиками стреляют по всему, что движется на нижних трех этажах. Отделение Корунда готовится к атаке, полиция работает по четвертому этажу, армейцы — по пятому. Стрелять только наверняка — если уверены, что взяли на прицел аборигена.
Цели были разобраны, выстрелы теперь звучали реже. В разгар подготовки прибыл очередной аэробус, который увез почти всех гражданских и раненых.
— Все вместе улетим следующим рейсом, — объявил капитан. — Штурмовая группа — вперед.
Сбежав по разбитой гранатами лестнице в разгромленный вестибюль, Эдик осторожно выглянул из проема главного входа. Курариков видно не было. Пригибаясь, он бросился к строению «М», за ним устремились Генрих и Кристо.
Проскочить незамеченными не удалось: мимо них, прилетая откуда-то справа, засвистели стрелы. Одна из них больно ударила в панцирь Эдика. Три ополченца дружно упали, отползли в кусты и завертели головами, пытаясь отыскать позицию, где засел противник. Они успели увидеть только огненную трассу плазменной капсулы, которая ударила в вышку теннисного корта.
Вышка испарилась, и больше по ним никто не стрелял.— Вперед! — шепнул Эдик.
Последнюю стометровку они преодолели без осложнений. Эдик первым полез по шершавым пластиковым скобам. Видеофон лежал в нагрудном кармане, включенный в режиме звуковой связи.
— Ты на уровне третьего, — торопливо комментировал Брукс— В окнах движения нет… Не волнуйся, продолжай подъем… На четвертом этаже движения не видно.
Кажется, замысел капитана удался: интенсивный обстрел истребил всех аборигенов с этой стороны здания, и уцелевшие курарики покинули помещения, обращенные окнами к строению «Б». Теперь все они находятся в коридоре либо грабят комнаты другой стороны.
Лестница проходила рядом с балконом, через разбитую дверь которого была видна комната и трупы курариков на полу. Не заметив признаков жизни, Корунд перелез на балкон и шагнул в комнату. Видеофоны и прочее оборудование было сброшено со столов и вдребезги разбито, среди осколков стекла и пластика валялись два изрешеченных пулями аборигена. Из-за неплотно прикрытой двери доносилось возбужденное чириканье туземцев. Слова были незнакомые — здешние курарики разговаривали на языке, совершенно непохожем на речь аборигенов Северной Омерты. Эдик осторожно прижал дверь, замок бесшумно защелкнулся, шум стал намного тише.
Внимание Корунда привлекла большая плоская фотография в рамке, висевшая высоко на стене — малорослые курарики до нее просто не дотянулись. Снимок запечатлел мужчину лет пятидесяти и очень красивую молоденькую девушку в короткой юбочке, открывавшей потрясающие ножки.
— Хороша, — вполголоса прокомментировал Кристо, помогая Генриху забраться на балкон. — Что дальше, сержант?
— Применим солдатскую смекалку, — усмехнулся Корунд.
Из мешанины деталей на полу он выбрал гибкую оптоволоконную трубку и после нескольких неловких попыток просунул в замочную скважину. Вращая световод, Эдик рассмотрел обстановку снаружи, после чего объявил:
— Они толпятся в обоих концах здания. Одна группа метрах в двадцати справа. Другая — слева, чуть подальше. По-моему, пытаются выломать двери.
— Наверное, за теми дверками наши прячутся, — предположил Генрих.
— Похоже на то. Я выбегаю первым и кладу тех, которые справа, потом иду к той двери. Вы выходите за мной, палите влево, идете туда же и освобождаете людей, если они там будут. Понятно?
— А почему ты первый? — возмутился Кристо. Генрих легонько дал ему по шее, добавив:
— Не спорь. Грамотное решение.
Взявшись за ручку дверцы, Корунд тихонько сказал:
— Они будут выбегать из комнат, с лестниц. Кладите всех, прикрывайте мне спину… Ну раз, два, три — пошли!
Резко толкнув дверь, он шагнул из комнаты, прикрытый пластиковой створкой от аборигенов, которые ломились куда-то в ближнем конце коридора. Прямо перед собой Эдик увидел четверых курариков, темпераментно потрясавших топориками. Уложив их одной длинной очередью, Корунд сделал следующий шаг, освобождая путь для выходивших следом друзей, и увидел толпу примерно в два десятка голов. Топоры и каменные молотки курариков лупили в дверь, которая уже начинала поддаваться. Стоял грохот, из-за которого туземцы не услышали выстрелов, а спустя две секунды стало поздно.