Чтение онлайн

И, к глубокому смятению Мендельна, Ахилий только что закончил стрелять в него.

Мендельн знал, что ему конец. На таком расстоянии даже самый доброжелательный лучник не смог бы промахнуться мимо сердца. Несмотря на это, человек в чёрном всё же попытался произнести подготовленное заклинание. Он сделал это ради брата и Серентии, раз для него уже всё было кончено.

Стрела задела горло, оставила царапину на шее и полетела дальше. Мендельн запнулся на полуслове, схватился за шею и почувствовал жгучую, но неглубокую рану.

Стрела попала в дерево, от которого он только

что отошёл.

Ахилий опустил лук.

— Тебя нужно… Убить… И ты это знаешь.

Это заявление заставило Мендельна засомневаться. Охотник сказал правду. Мендельну вспомнилось, как его брат доказывал, что Ахилий пытался промахнуться. Мендельн хотел верить этому, но когда Серентия чуть не погибла при более чем сомнительных обстоятельствах, его снова стали терзать сомнения. И когда Ахилий пришёл за ним, стало ясно, что третьего помилования не жди.

Однако оно случилось, и Ахилий сам говорил об этом.

— Мне трудно поверить, — наконец осмелился ответить он, — что ты в который раз не добиваешь намеченную жертву.

На это восставший из мёртвых человек ответил сухой усмешкой:

— На то была моя воля… И немалая… Удача в первый раз. Ещё большая с… С… С ней, — если бы светловолосый охотник мог пролить слезу, говоря о Серентии, он непременно сейчас бы это сделал. — А ты… На тебя ушло три… Три выстрела, потому что ты… Такой дико упрямый, Мендельн.

— О чём это ты? — Мендельну было всё труднее заставить себя начать заново чтение своего тёмного заклинания. Если бы не хриплый голос, следы грязи, которые он мог заметить на лице, и знание того, что за воротником, который закрывал горло Ахилия, скрывается зияющая дыра, сын Диомеда чувствовал бы так, словно они с лучником ведут непринуждённую беседу, как в старые добрые времена юности.

— Я пришёл… Поговорить. Ты сильно… Усложнил задачу. Я не выдержал и выстрелил… Выпустил одну стрелу… Чтобы показать тебе: если я бы я хотел… Убить тебя… Я бы смог. Ты не обратил на это… Никакого… Вообще никакого внимания.

— На то были причины, если помнишь. Когда ты объявлялся в последние два раза, ты пытался засадить по стреле в Ульдиссиана и в неё. Я остался не убеждён, что что-нибудь поменялось.

Лучник покачал головой, открывая часть зияющей раны в горле.

— Ну вот… Я выстрелил во второй… Во второй раз… Чтобы доказать снова… Что… Я мог бы убить тебя… Или хотя бы ранить… Ранить тебя… Если бы хотел.

Мендельн опустил кинжал.

— Должен заметить, и тогда не убедил.

— Нет… Конечно же, нет, — выражение Ахилия внезапно сделалось жёстким. — Ты… Ты попытался… Закопать меня… Мендельн. Вот тогда и правда… Был момент… Когда я хотел… Убить тебя.

Кинжал снова поднялся.

— А теперь?

— Это было… Было только… На миг… И я всё равно… Всё равно не… Сделал бы этого.

Его голос звучал настолько искренне, что Мендельн в конце концов опустил кинжал.

— Ты сбежал? Поэтому ты вернулся?

— Нет… Я не… Сбежал. Он… Просто он… Передумал.

— Что ты имеешь в виду?

— Я должен был… Я должен был убить

вас всех… В первую очередь Ульдиссиана и… И Серентию… Из-за того, кем… Кем вы становитесь.

Это Мендельну было и так понятно:

— Ну и?

— Теперь… Теперь он хочет… Хочет другого.

— Хочет другого? Не уверен, что это переполняет меня доверием! А кто именно он такой, Ахилий? Помимо того, что это ангел, в смысле!

— Тот, кто может быть… Нашей единственной надеждой… Против Инария, — ответил восставший из мёртвых лучник. Его взгляд внезапно метнулся за спину Мендельна, который почувствовал, что у него волосы на затылке встают дыбом. — Единственной надеждой.

ЕСЛИ ЭТО ВСЁ ЕЩЁ ВОЗМОЖНО… — раздался голос, который слишком сильно напоминал голос Инария. — ИБО ПОХОЖЕ, ЧТО ОДИН ИЗ ТРЁХ ТЕПЕРЬ ВСТУПИЛ В ЭТОТ МИР.

Развернувшись, Мендельн встретился с ангелом лицом к лицу. Это был не Инарий — в этом он почему-то был уверен. Было столь многое, что напоминало ему именно об отце Ратмы, однако он почему-то знал, что это не он.

Но важнее было то, что только что сказало неземное создание.

— Один из Трёх? — выпалил брат Ульдиссиана. Он лихорадочно соображал. Единственные «Трое», которые могли прийти ему на ум, были направляющими духами Триединого, духами, которые на самом деле были… — Нет! — Мендельн страстно затряс головой. — Вы же не хотите сказать…

Безликая фигура сделала почти неразличимый кивок:

— ДА, ОДИН ИЗ ПОВЕЛИТЕЛЕЙ ДЕМОНОВ ПРИШЁЛ В САНКТУАРИЙ.

Не так должно было быть. С незапамятных времён всё происходило так, как планировал Инарий. Как только что-то шло не так, ангел отвечал драконовскими мерами, которые усмиряли даже его потомство. Он научился на той глупой ошибке, научился на падении жертвой лживых слов любовницы. С того неприятного события Инарий никогда не выпускал бразды правления из своих рук.

До сих пор.

Ангел, всё ещё под видом Пророка, шагал по своему святилищу, и эмоции били у него через край. Его терзала неуверенность, какую он не испытывал на протяжении столетий.

Орис пришла в поисках своего коллеги — она не знала, что он больше не был даже пылью на полу. Инарий уделил ей не более минуты, но мало внимания обращал на её слова на протяжении этого времени. Его грубоватое замечание, что Гамюэля нужно забыть, заставило её побледнеть, но его это не заботило. Тревоги людей — ничто по сравнению с его тревогами.

К этому времени прошла значительная часть ночи, и хотя он был вечным, истечение последних нескольких часов только усилило беспокойство Пророка. В прошлом никогда не было ситуации, когда ему требовалось больше, чем несколько мгновений на размышление со своей стороны. Теперь его ум отказывался нормально работать, а только перебирал снова и снова последние неудачи.

ЗДЕСЬ ДОЛЖНА БЫТЬ ОШИБКА! — убеждал он себя. — ЗДЕСЬ ДОЛЖНА БЫТЬ ОШИБКА! НЕ МОЯ ОШИБКА!