Скованная льдом
Шрифт:
— Не могу, — сорвалось с губ обреченное.
Я плюхнулась в кресло, которое как раз попалось на пути к ванной комнате, и тихонечко завыла. Но долго мне жалеть себя, предаваться отчаянию и смущению не дали, скрипнула входная дверь и раздался звон посуды.
Я вздрогнула от неожиданности и вжалась в кресло. Если это Черный бог, то я совсем еще не готова к ночи страстной любви.
Глава 5. О том, что настойчивость не избавляет от проблем
Под аккомпанемент моего бешено стучащего сердца, в комнату вкатился уже знакомый мне столик, за ним промелькнул белый хвост с черной
В который раз за этот день я залилась краской от стыда, скоро так и останусь, красной и кипящей внутри.
— Чего опять в угол забилась? — отвлек меня голос песца, — тебя ж никто не обижает здесь.
— Прости, — я растерла предплечья и уселась ровнее, увереннее. Это всего лишь говорящее животное, не человек, — думала, что твой хозяин пожалует.
— Он занят до утра завтрашнего, — фыркнул песец и направился к выходу, как в первый раз, — отужинай, да опочивать ложись. Утро вечера мудренее.
И был таков, снова сбежал по своим важным делам. Я лишь вздохнула, тоскливо и протяжно, но тут же принялась за ароматные вареники с морошкой и парное молоко. Деликатесы.
Наевшись от пуза я, переваливаясь подобно колобку, потопала в ванную комнату. Знала, конечно, что вредно мыться после обильной трапезы, меня мачеха через раз за такое ругала, но ничего не смогла с собой поделать. Ароматные пены и соли затянули в свое царство, а горячая вода, так редко в деревне используемая, приняла в свои жаркие объятия.
Сразу сделалось хорошо и спокойно, хоть тяжесть от еды и причиняла некий дискомфорт. Правда, долго я нежиться не отважилась, очень скоро у меня стало темнеть в глазах, а сердце забилось так сильно, будто хотело выскочить из груди. Я перепугалась не на шутку, выскочила из парной, наспех завернувшись в полотенце, и прислонилась к прохладной стене.
Тело пылало, а перед глазами прыгали черные круги, делая пространство вокруг в сто крат темнее. Неужели, у меня смертельное заболевание? От чего вдруг так дурно стало?
Моя грудь тяжело вздымалась, а тело покрыл пот, казалось, что я сейчас если не расплавлюсь, то взорвусь. Вдохнула-выдохнула, и по стеночке поползла к кровати.
Мягкая перина приняла меня в свои объятия сразу, я прикрыла глаза и утонула в приятном аромате свежего белья и жара моего тела. Никогда за всю свою жизнь ведь не болела даже насморком, в отличие от вечно шмыгающей носом Марфы, а тут ощущение, что я сейчас скончаюсь.
Сердце продолжало выбивать дробь, а тело окутывал жар, но дышать стало немного легче. Прохлада комнаты приятно щипала разгоряченную кожу, а мокрые волосы холодили спину и плечи. Хотела подняться, найти приличную одежду, подсушить волосы, но сон оказался слишком коварным, сморил меня в несколько мгновений.
Проснулась вновь одним мгновением, потерла глаза и сладко зевнула. Сквозь неплотно зашторенные окна пробивался тусклый свет, значит, я умудрилась проспать целую ночь, даже не проснувшись. Зато после сна ощущала себя бодрой и вполне здоровой. Выдохнула и села на кровати. Я, как упала плашмя на живот, так и проснулась в такой же дурацкой позе. Полотенце медленно сползло, лишившись поддержки, я еле успела поймать его в районе груди, тут же густо покраснела. Как неприлично.
Ощутила, что
с плеч упало что-то мягкое, осело у поясницы пушистыми волнами. Я озадаченно оглянулась, кто-то бережно укрыл меня теплым пледом, пока я спала без задних ног. Покраснела еще больше от накатившего смущения, тут же воровато огляделась, но в комнате, кроме меня, никого не оказалось. С губ сорвался облегченный вздох, а пальцы сильнее сжали полотенце.Немного отойдя ото сна, я сползла с кровати, хоть с мягкой периной расставаться отчаянно не хотелось, и пошагала в ванную, умыться и одеться. Только хорошего настроения как не бывало, когда я не обнаружила своего нарядного платья и нижнего белья. Внутри всколыхнулась злость, но тут же замялась смущением. Кто-то видел мои личные вещи, кто-то их трогал. Даже Марфа не позволяла себе портить мое нижнее белье, хотя в детстве часто резала мои платья, выстригала клоками волосы и ломала редкие игрушки. Хорошо, что у нее это с возрастом отошло.
Я поджала губы и стала рыться по ящикам в поисках одежды, но, кроме еще одного полотенца, только уже, ничего не нашла. После усердных поисков я даже взмокла, зло сдула волнистый локон с лица и выпрямилась. Еле успела сдержать крик — на меня смотрела растрепанная бледная девушка с безумно горящими глазами. Только после пары вздохов и десятка ударов сердца я поняла, что смотрюсь в зеркало.
Прикрыла рот ладошкой и звонко рассмеялась над собой же. Надо ведь быть такой трусихой! Отбросила лишние мысли, быстро поправила съехавшее полотенце, плотнее в него закуталась, умылась и, схватив деревянный гребень, присела на край ванны.
Волосы за ночь спутались, поэтому я потратила много времени, чтобы привести их в порядок и заплести тугую косу. Когда я покинула ванну, смятая постель оказалась аккуратно заправлена, а у кресла стоял привычный столик с завтраком. Сердце тут же ухнуло вниз, а щеки залил румянец, в комнате я одна уже не находилась: в кресле напротив столика сидел Макар собственной персоной и загадочно ухмылялся, разглядывая меня потемневшим взглядом.
— Не стесняйся, — молвил он, не давая мне возможности прийти в себя, — присаживайся, завтракать будем.
Я сжала полотенце на груди плотнее, покраснела и опустила глаза в пол. Хоть часть моего тела оказалась прикрыта, но ноги от стоп до коленей и плечи демонстрировали мою бледную кожу. Я переступила с ноги на ногу, на глаза вдруг навернулись слезы, и я громко шмыгнула носом.
— Можно мне найти мою одежду сначала? — спросила я слабым голосом.
Из моей головы вылетели все советы Никодима, поэтому я не догадалась, что вот сейчас вот самый подходящий момент для соблазнения. Внутри растекся страх холодной змеей, перемешиваясь со странным жаром во всем теле, который создавал контраст холоду.
— Зачем она тебе? — спросил Макар насмешливо.
Я не ответила, краснея пуще прежнего и делая шаг назад, в сторону ванной. Там, хотя бы, можно спрятаться. Скрипнули ножки кресла, а холодные пальцы схватили мой пылающий подбородок. Я невольно подняла лицо и встретилась взглядом с Макаром. Его лицо вновь оказалось близко, как в первую встречу. Светло-голубые, почти прозрачные глаза леденили душу и волновали одновременно. Я невольно замерла, а мурашки тут же забегали по открытым участкам кожи, заставляя меня непроизвольно вздрогнуть. Взгляд мужчины тут же изменился, посветлел еще больше, а зрачки стали такими узкими, что еле угадывались. Крылья носа затрепетали.