Скитания
Шрифт:
За время отсутствия Гербера в Сен-Мало кое-что изменилось. Британские эсминцы нападали на дозорные корабли и тральщики, а торпедные катера противника можно было видеть с берега. Пеленгаторные станции засекали минные заградители. Все вокруг находились в состоянии повышенной боевой готовности.
Связь с Джерси, Гернси и Альдерни была под угрозой. Становилось все труднее проводить конвои через открытое море. Командование отряда считало, что прибрежные рифы между Сен-Мало и Джерси образуют отличную защиту от внезапного вторжения ночью, поскольку английские корабли не смогут там пройти. Между рифами имелся узкий фарватер, которым можно было пользоваться лишь днем.
Это щекотливое поручение и должен был выполнить обер-лейтенант Рау. Вернее, не он, а его первый вахтенный офицер лейтенант Адам, который слыл отличным навигатором. Он должен был также при волнении на море определить точно места буев — только в этом случае можно было гарантировать успех мероприятия. Рау об этом, конечно, не сказали.
Задание было срочным. Ведь каждую ночь гибли корабли. Они натыкались на мины, их торпедировали или расстреливали с помощью артиллерии. И оно было чрезвычайно опасным. При выходе в море целым подразделением имелись хоть какие-то шансы на спасение. У одиночного же корабля в море шансов почти не было. Это знали все: командир отряда, Рау, Адам, Гербер.
Выход должен был состояться уже в эту ночь: приказ надлежало исполнять немедленно. Буй погрузили на корму — им и оказался бесформенный предмет, над назначением которого ломал голову Гербер.
Три часа они шли в одиночку. Сторожевик со своим грузом почти достиг цели. Здесь и там через разрывы облаков проглядывала бледная луна, и Герберу уже казалось, что он видит рифы. Маяки на мысах Фреель, Джерси и Мало были включены.
При волнении на море постановка буев всегда затруднена, но лейтенант Адам хорошо знал свое дело. Он стоял у пеленгатора, а Гербер записывал показания. Затем Адам отмечал на карте пункты, где должны были сбрасываться буи, уже готовые к постановке. Действовал он быстро, уверенно.
В полной тишине корабль медленно двигался по узкому фарватеру между рифами. И тем резче прозвучал взрыв. Гигантский фонтан водяных брызг поднялся по обеим сторонам сторожевика, и на миг его окутало тончайшей водяной пылью. Вода с шумом устремилась сквозь пробоины внутрь корабля, и он сразу зарылся носом. Винты на поднявшейся корме бешено вращались, машины выли, как мощный двигатель, работающий вхолостую.
Командир передал сигнал «Стоп». По машинному телеграфу доложили, что вода в отделение пока не поступает. Но что будет потом? Боцман хотел задраить водонепроницаемые перегородки, но Рау махнул рукой:
— Не имеет смысла. Подготовить надувные лодки! Спустить спасательный катер!
В корпусе корабля что-то скрипело и ломалось. Ранее задраенные водонепроницаемые перегородки прогибались под напором воды — она могла сорвать их с минуты на минуту.
На палубе в лихорадочном темпе пытались спустить за борт катер. Но взрыв оказался таким мощным, что перекосило шлюпбалки и даже с помощью ломов катер нельзя было сдвинуть с места: он был зажат, как клещами. На палубе осталась только одна надувная лодка — остальные были сброшены взрывной волной за борт и теперь болтались где-то на волнах, неподалеку от тонущего корабля.
Рау с железным спокойствием отсчитывал, кто из экипажа займет места в лодке. В минуты опасности он стал другим человеком. Он не рычал, и ни одного бранного слова не сорвалось с его губ.
У корабля появился опасный крен. Бочки и ящики сползли к сеткам на бортах, которые должны были вот-вот порваться. Внутри корабля что-то
лопалось и трещало, и это увеличивало сумятицу и беспорядок на палубе.В надувную лодку погрузились пожилые и женатые матросы. Боцман принял командование.
— Отваливай! Выгребай на двести метров в сторону! — приказал командир твердым голосом.
Люди начали послушно грести. В переполненной лодке это было крайне трудно: весла сталкивались, и прошло несколько минут, прежде чем лодка отошла от борта корабля. В это мгновенье на палубу выскочил молодой радист и в отчаянии прыгнул вниз, но за что-то зацепился и ударился о борт лицом. Раздался приглушенный крик — и он потерял сознание. Свет ручного фонаря скользнул по его залитой кровью, изувеченной голове и погас: ни у кого не было времени позаботиться о юноше.
В распоряжении оставшейся части команды имелись только два плота и спасательные пояса, которым никто не доверял. Плоты быстро спустили на воду. Когда же в носовой части с оглушительным треском сломалась перегородка и смертельно раненный корабль задрожал, ни одного человека нельзя было удержать. Все в дикой панике бросились к плотам. Некоторые в темноте не могли их отыскать и в отчаянии хватались за спасательные концы, свисающие по краям.
Гербер осветил карманным фонарем верхнюю палубу, чтобы определить размеры катастрофы. Лебедка была сорвана и отброшена на несколько метров в строну от места крепления. Ящики и магазины с боеприпасами, решетчатый настил — все перемешалось. Во многих местах обшивка была сорвана или вспучилась.
Лейтенант Адам безуспешно пытался надуть свой спасательный жилет, но безрезультатно — очевидно, где-то был прокол.
— Будьте любезны, принесите мне другой жилет! — обратился он к сигнальщику, но тот, взглянув на лейтенанта широко открытыми, сумасшедшими глазами, прыгнул за борт, как будто первый вахтенный офицер намеревался погубить его.
Гербер тоже готовился покинуть корабль. Он вспомнил, что следует предпринять в таких случаях. Прежде всего он расшнуровал высокие кожаные ботинки, чтобы их можно было сбросить в воде. Затем снял толстое пальто, вынул из кармана плитку шоколада — неприкосновенный запас. Что говорили опытные моряки? В воде необходимо двигаться и поддерживать определенную температуру тела, а это требует большого количества энергии. Многие моряки погибли только потому, что в течение длительного времени ничем не восполняли свои силы…
— Кто хочет выжить не должен делать ошибок. Не прыгай очертя голову с корабля! Будь острожен, отплывай подальше! — непрерывно давал всем советы Рау.
Гербер наткнулся на герметичный металлический ящик из-под боеприпасов. Попробовал крышку — она была прочно завинчена.
— Ящик-то будто специально для меня приготовили! — обратился он к командиру.
Тот дружески пожал ему руку:
— Я остаюсь. Пловец я плохой, да еще в моем возрасте… Так или иначе, далеко я не уплыву. А вы молоды, Гербер. Вам, возможно, это удастся. Желаю счастья!
Гербер пожал ему руку. В душе он попрощался с ним.
— А лейтенант Адам вам уже докладывал, герр обер-лейтенант?
— Нет. Пока — нет.
В этот момент внутри корабля опять что-то затрещало и его здорово тряхнуло. Гербера охватил страх. Видимо, самое время покидать сторожевик. Гербер быстро сбросил тяжелые кожаные брюки, ботинки и, не оглядываясь, скользнул с пустым ящиком за борт.
На надувной лодке тем временем разгорелся ожесточенный спор: там сбросили за борт одного матроса. Он дико кричал и звал на помощь. С плотов, которые болтались неподалеку, также слышалась ругань.