СКАЗОЧНЫЕ ПОВЕСТИ
Шрифт:
– Умертви! – бесстрашно ответила Настенька. – Лучше умереть, чем рожу твою поганую видеть.
Горыныч выхватил из ножен острый меч, замахнулся было, чтобы отрубить Настеньке голову, но тут вбежал гонец, упал перед Горынычем на колени и завопил о том, что в королевстве Синих Озёр объявился крестьянский сын Иван и поднял весь народ на Горыныча. Беда близка.
– Опять?! – зарычал Горыныч. – Пятнадцатый гонец за день! Или не велел я слугам своим верным, воинам своим храбрым поймать и привести ко мне этого Ивана?!
Заплакал гонец, стал сказывать, что больно грозен Иван. Супротив него ни один воин не выстаивает.
Едва гонец на коленях выполз из палаты, как раздался великий шум, звон сабель, крики и стоны... Горыныч бросился к окну и увидел, что бьётся Иван с его воинами.
Иван, один-одинёшенек, отчаянно бился с тьмой-тьмущей горынычевых воинов. Вот-вот – и одолеют они богатыря.
«И это должна видеть Настя!» – решил Горыныч и потащил Настю к окну:
– Гляди, гордячка, на своего милого, – закричал Горыныч злобно, – пусть натешится мечом играючи. Эй, воины мои верные, – высунулся он из окна, – не убейте ненароком Ивана, живьём его схватите, руки, ноги железом скуйте!
– Иванушка! – закричала Настя. – Держись, сокол!
– Ладанку, ладанку с него сорвите! – рычал Горыныч, оттаскивая Настю от окна.
– Иванушка, – стонала Настенька, – сорвали твою ладанку с родимой землей, руки-ноги цепями сковали... Слышишь ли ты меня, Иванушка?
И до Настеньки донёсся далёкий голос Ивана:
– Слышу, Настенька, жди меня!
– Бросьте Ивана в темницу и заприте двери на замки стопудовые! А ладанку мне подать! Никому её не доверю. Под своей подушкой хранить стану. А ты погорюй, красавица. Я уйду, а ты поразмысли-ка о своей судьбе как следует. Помни, жизнь Ивана от одного твоего слова зависит.
С этими словами Горыныч ушёл, а Настенька, рыдая, упала на пол, плакала да приговаривала:
– Горе моё горькое жжёт меня огнём, льются слёзы ручьём, слёзы горючие. Как бы мне Иванушку выручить, от злой казни спасти...
И тут что-то пискнуло. Это из норки вылезла серая мышка и спросила:
– Кто это капнул в мою норку такую горькую капельку?
– Это я плачу, сударыня мышка, – всхлипывая, ответила Настя. – Слеза моя горькая в норку твою просочилась.
– Что же ты так убиваешься, девица? – стала расспрашивать мышка. – Зачем сердечко своё надрываешь?
– Бедная я полоняночка, потому и плачу.
Тут мышка подбежала поближе к Настеньке и спросила, не помочь ли ей чем.
– Где тебе, мышка-малютка, моему великому горю помочь!.. – вздохнула Настенька. – Спасибо тебе на добром слове.
Но мышка стала спорить с Настей и доказывать, что она хоть и маленькая, да её большие люди боятся.
– Да, ты права, – согласилась Настенька, – и если бы захотела, то могла бы сослужить мне службу великую. Слушай. Лежит под подушкой у Горыныча ладанка. Вот бы ты её выкрала и отнесла в темницу моему Иванушке!..
– Только и всего? – усмехнулась мышка. – Для тебя я постараюсь. Приветлива ты, с малой зверюшкой горем своим поделилась. Жди меня на рассвете.
Всю ночь без сна металась Настенька, а как стало рассветать, прибежала к ней мышка. Рассказала, как вытащила ладанку из-под подушки у Змея Горыныча, как только ей известными путями пробралась в темницу к Ивану и отдала ладанку ему.
– Зверёк
ты махонький, – со слезами благодарила мышку Настенька, – а сердце у тебя великое. Чем отслужу тебе, как отблагодарю?И мышка ей ответила, что пусть, когда Настенька вернётся на родину, заживёт своим домом с милым дружком Иванушкой, пусть никогда в доме кошек не держит!
Настенька пообещала это мышке, и та убежала в свою норку.
А когда совсем рассвело, вошёл к Настеньке Горыныч. Был на нём плащ, усеянный серебряными звёздами, и остроконечная шапка. За ним шли слуги и несли скатерть-самобранку.
– Слушай, Настасья, – сурово сказал Горыныч, – жизнь Ивана от тебя зависит. Скажешь слово неладное – и покатится голова с плеч твоего Ивана. Слушай же! Много лет мечтал я владеть скатертью самобраной. Только её не хватало в моей сокровищнице. Теперь она моя. Но не слушает самобраная моих приказов. Что тут будешь делать? Плёткой её не высечешь, в темницу не упрячешь, в железо не закуешь. Знаю, что владеть ею надо вместе с девицей умницей-разумницей. Твоих приказов она послушается. Завтра к нашей свадьбе всё будет готово. Стол накроем скатертью самобраной. И ты ей прикажешь. Ну а если согласия не дашь, тогда... Помни, грозен я и беспощаден! Не посмотрю на красоту твою писаную. Выведу из темницы твоего Ивана, пусть полюбуется, как хватают его Настеньку за шелковы косы, как отсекают голову от шейки лебединой. Погорюет молодец да недолго. Следом и его голова слетит. Так и быть, окажу им милость – вместе заверну в скатерть самобраную да в одной могиле и схороню! В последний раз...
Но вбежавшие слуги не дали Горынычу договорить. Вскипел он:
– Как посмели вбежать?! Всех велю казнить!
– Не вели казнить! Иван сбежал... Цепи, словно нитки гнилые, порвал, замки стопудовые отомкнул!
Радостно вскрикнула Настенька.
– В погоню! – зарычал Горыныч и кинулся из палаты, а слуги – за ним.
Только их след простыл, как в окно влезает Иванушка. Настенька радостно кинулась к нему. На ходу она подхватила скатерть и заторопила Ивана:
– Бежим! Бежим скорей, Иванушка! Как же это ты выбрался, голубь мой?
Иван обнял её и сказал, что мышка принесла ему ладанку. Коснулся он родной земли, силой налились руки его богатырские, вспомнил он тут и про разрыв-траву, тронул ею цепи свои – и замки стопудовые пали к ногам...
Настенька заторопила Ивана:
– Надо бежать, как бы злодей не вернулся!..
Но Иван и не собирался бежать:
– Биться со злодеем Горынычем надо! Столько дорог исходил, чего только не натерпелся, пока не нашёл его, а теперь бежать? Нет уж. Биться с ним! Пока жив Горыныч, и зло живо будет. Опять люди сорока королевств от него наплачутся. Не позабыла ли ты, Настенька, про хлеб, сожжённый в своей родной деревне? Не забыла ли обиды свои?
Раздался гром, сверкнули молнии – в палату ворвался Змей о семи огнедышащих головах. Иван вытащил свой меч и, размахивая им, заставил Змея попятиться.
– Спалю тебя, ненавистный, испепелю, – шипел Змей, обдавая Ивана огнём из всех семи голов разом.
– Земля родная сохранит, – отвечал Иван, размахивая мечом, и, изловчившись, отрубил Горынычу одну голову!
Покатилась голова к ногам Настеньки.
– Рано радуешься, – шипел Горыныч, – ещё шесть осталось!
– Плохо считаешь, – закричал Иван и отрубил ещё голову.