Чтение онлайн

— Рассказать ты мне тоже ничего не хочешь?

Я замотала головой.

— Хорошо. Тогда я тебе расскажу что-нибудь. Например, по какому принципу работает брегет Вацлава Крушницкого. Это очень интересно…

Чтобы не встречаться с ним взглядами, я опустила глаза.

— Брегет, Ася, это не просто блестящая штуковина, которой гипнотизер отвлекает внимание, проводя внушение. Этот артефакт искажает восприятие и меняет твое отношение к реальности. Человек, который пускает его в дело, не дает тебе четких установок, не зомбирует, тупо ориентируя на выполнение какого-нибудь приказа, — все куда сложнее. Алекс не решился бы просто запрограммировать тебя на убийство: ты выдала бы себя сразу же. Действия робота лишены логики и подчинены лишь цели.

А человек, подпавший под влияние брегета, напротив, логичен и последователен и может идти к цели окольными путями, сам выбирая наиболее удобный. Тебе ведь не говорили, как именно ты должна уговорить Сергея уйти после того, как покончила бы с нами? И тебе, к слову, не говорили, что придется дать нам яд, — твое сознание этого не приняло бы, здесь нужна была бы более долгая и продуманная обработка. А вот снотворное — пожалуйста. Но прежде… Прежде проводится искажение. Сдвиг во мнении. Ты знаешь, что в каждом из нас заложен некий природный детектор лжи? У кого-то он сбоит, кто-то различает правду и обман безошибочно. Эту способность тренируют в себе судьи дневных стражей, доводя ее до совершенства… Но я сейчас не об этом. Все мы в той или иной степени можем отличить правду ото лжи. Задача брегета — испортить твой детектор. Заставить верить в ложь или не верить в правду. И для начала тебе дают вводную настройку. Правду, которая заставит сомневаться в другой правде… Прости, это слишком сложно для непосвященных… Представь… Ну, например, представь, что тебя хотят убедить в том, что в мире существуют только синие мячи. Артефактор сообщает тебе, что у него есть синий мяч. И он у него есть. Твой детектор, активированный брегетом, фиксирует правду. Потом тебе говорят, что у твоего соседа тоже есть синий мяч, и ты снова чувствуешь, что это не ложь. Затем артефактор настраивает брегет на искажение и проводит внушение. «Все мячи в мире исключительно синие», — говорит он тебе. Твое сознание уже готово принять это как истину. А как же: ведь у двоих есть мячи, и они именно синие… Понимаешь?

Я кивнула. Потом замотала головой.

Колдун всмотрелся в мое лицо, а после махнул рукой:

— Я не спец по теории ментального воздействия, но я знаю, что Акопян должен был до проведения внушения рассказать тебе страшную историю о нас с Нат. Историю, которая показала бы, какие мы плохие, чтобы потом ты легко поверила в то, что мы представляем угрозу для вас с Сергеем, что нам нельзя доверять. Было?

— Нет, — выдавила я.

— А это уж точно ложь!

К черту!

— Нет, — произнесла я четко, подняв на него глаза. Выдержала короткую паузу. — О Наташе он мне ничего не рассказывал.

— Ясно. — Сокол достал из кармана сигареты. — Не возражаешь?

Я не ответила, и он закурил, длинно и размеренно затягиваясь горьким дымом и стряхивая пепел в свою чашку.

— Я знаю, что это была за история, — проговорил он, глядя на тлеющий кончик сигареты.

Наверное, в прошлом человека, поклявшегося Аполлоном со товарищи, было не так уж много неприглядных деяний, и выбор у некроманта Шурика был небольшой. Да и история подходила как нельзя лучше…

— И что скажешь? — Темный утопил окурок в остатках чая.

— Я… Я не отказалась бы услышать твою версию.

От его улыбки сделалось зябко.

— У правды не может быть нескольких разных версий, Ася. Ее можно подавать под разными соусами, но это не…

Мужчина умолк на полуслове. Видимо, устал от иносказаний и витиеватостей, а говорить иначе, да и вообще говорить у него сейчас не получалось.

И мне сказать было нечего.

В тишине я слышала, как отсчитывают секунды стрелки его хронометра. Совсем рядом, словно в сказке, непробудным сном спали трое, и я знала, что они не проснутся, пока этот разговор не закончится…

— Алекс — натура увлекающаяся. — Сокол вытянул из пачки новую сигарету. Задымил. — Ему достаточно было раскрыть тебе суть проекта, над которым мы работали, чтобы ты начала волноваться за судьбу Сергея рядом со мной. Но он ведь

рассказал тебе все?

Все или не все — откуда мне это знать? Я не ответила и сама ни о чем не спрашивала. Молчала, позволив ему докурить сигарету и потянуться за следующей.

Кухня утонула в дыму.

— У Кирилла остались жена и сын. Марку уже четырнадцать, София растит его одна, замуж она во второй раз не вышла и, кажется, даже не встречается ни с кем. — Голос его звучал ровно. Слишком ровно. — Я каждый месяц перевожу ей деньги, чтобы они ни в чем не нуждались. Шлю открытки на Рождество. Но со дня похорон мы ни разу больше не виделись. И не созванивались — я сменил номер. На крайний случай у нее есть телефон моего поверенного… Я не знаю, что еще сказать, чтобы ты поняла, как я сожалею о том, что сделал.

И еще одна сигарета…

— Но если бы это не коснулось моего брата, я закончил бы работу, и первые кандидаты на бессмертие уже получили бы новые тела. Наверное, тебе это тоже следует знать.

— Зачем? — решилась спросить я.

— Затем чтобы ответить на мой последний вопрос.

— Нужно открыть окно, — пробормотала я, вставая. — Дышать уже нечем.

«Последний вопрос» — звучало зловеще.

Я распахнула тугие створки и полной грудью вдохнула горячий уличный воздух. Все же не дым.

— Ася, мне не нужны осложнения, проблем и так хватает. Либо вы все безоговорочно мне доверяете и выполняете мои указания, либо… Я не могу позволить тебе все испортить.

— И что ты сделаешь? — Спиной я чувствовала, что он смотрит сейчас на меня. — Сотрешь память и отправишь домой?

— Нет. Я не обладаю такими способностями. Но я могу уложить тебя в недельную кому. Выпишут из реанимации третьего.

В его голосе не было угрозы, говорил он спокойно и отстраненно, но мне снова стало страшно: ведь может же!

— Хочешь знать, доверяю ли я тебе? — спросила я. Развернулась к поднявшемуся мне навстречу колдуну. Выдержала его испытывающий взгляд. — Нет. Но и мешать не стану, что бы ты ни делал. Все остальные обещают Сережке или смерть, или кое-что похуже — идти просто некуда и не к кому. Ты единственный предложил помощь, а это… Это как минимум надежда — уже лучше, чем ничего.

С минуту мы просто смотрели друг на друга. Глаза Сокола вновь превратились в колючие льдинки, между нахмуренными бровями пролегла глубокая складка, и мысленно я уже приготовилась провести неделю на больничной койке…

— Возвращайся в комнату, — вздохнул он. — Пора трубить подъем.

Телевизор по-прежнему работал. Передача, на которой отключился Сережка, уже закончилась, и на смену толстячку путешественнику пришел носатый гурман, объезжающий мир в поисках необычных блюд. Этому, наверное, завидовали не так сильно: за возможность повидать свет ему приходилось регулярно давиться жареными личинками и сырыми моллюсками.

Я присела на диван рядом со спящим парнем. Погладила по волосам, улыбнулась: седина была ему даже к лицу. Коснулась губами колючей щеки.

— Насть? — Он открыл глаза. — А что…

— Какого… черта?! — послышалось из коридора: Антон тоже проснулся.

— Что это было? — И Натали. — Все целы? Настя! Сережа!

— Спокойно. — Уверенный голос Сокола перекрыл тревожный гам. — Все в порядке, никто не пострадал… я надеюсь. Антон, ты как? Не ушибся?

Колдун вошел в комнату, а за ним Нат и потирающий затекшую шею охотник.

— Извините за маленькую импровизацию. — Темный оглядел всех собравшихся. — Хотел проверить такую возможность отхода.

— Какую такую? — переспросил еще не до конца проснувшийся Сережка.

— Усыпить наших охранников.

— Можно же было предупредить! — возмутилась баньши.

— Нельзя. Внезапность — главное условие.

— Ну и что? Доволен результатом? — поинтересовался Антон. Если он и собирался «поблагодарить» Сокола за внеплановую сиесту, то не сейчас.

— Не доволен, — и глазом не моргнул колдун. — Сил уходит много, воздействие кратковременное. Придется придумать что-то другое.