Сказка
Шрифт:
— Прикончи его! — закричала Петра. Теперь я хорошо знал ее голос и ненавидел его. Ненавидел ее, ненавидел их всех. — Прикончи его, ты, чертов урод!
Кла бросился в атаку. На этот раз я отскочил влево, отступив к столу, на котором лежали боевые перчатки. Кла не стал замедляться, дыша на бегу быстрыми хриплыми вздохами. Я снова отпрыгнул, острие его копья едва не задело мою шею. Кла ударился о стол, перевернул его и приземлился сверху, отломив одну из ножек. Копье он не выпустил, но меня это не беспокило. Я приблизился к нему в слепой зоне, запрыгнул на спину и сжал его бока бедрами, когда он встал на дыбы. Пока он пытался сбросить меня, колотя по
За этим последовала безумная гонка на его спине. Мои ноги сомкнулись вокруг его толстой талии, а мой расщепленный трехфутовый посох все глубже входил ему в горло. Я чувствовал каждую его попытку сглотнуть. Он начал издавать булькающие звуки. Наконец, в преддверии потери сознания, за которой последовала бы неминуемая смерть, он упал на спину, а я оказался под ним.
Я ожидал этого — какой еще выход у него оставался? — но его триста фунтов все равно чуть не вышибли из меня дух. Он катался из стороны в сторону, пытаясь вырваться из моей хватки. Я держался из последних сил, даже когда черные точки начали плясать перед моими глазами, а аплодисменты зрителей стали звучать гулко и далеко. Единственным, что отчетливо доносилось до меня, был голос подруги Губителя Летучих, вонзавшийся в мою голову, словно острое шило: «Вставай! Сбрось его, скотина! ВСТАВАЙ ЖЕ!»
Этот громила мог раздавить меня в лепешку, но я не собирался позволить ему меня сбросить. Я много отжимался в своей камере и усердно подтягивался на кольцах. Теперь я нашел хорошее применение своей силе, даже когда сознание уже начало угасать. Я давил, тянул и, наконец, его сопротивление начало ослабевать. Из последних сил я скинул его с себя и кое-как вылез из-под его обмякшего тела. Я полз по траве, ничего не видя из-за упавших на глаза потных волос и вдыхая свистящие порывы воздуха. Казалось, я не мог насытиться ими, наполняя до самого дна свои измученные легкие. Моя первая попытка встать на ноги провалилась, и я пополз дальше, задыхаясь и кашляя, уверенный, что гребаный Кла вот-вот нависнет над моей спиной, и я почувствую, как копье вонзается мне между лопаток.
Со второй попытки я встал, шатаясь, как пьяный, и увидел своего противника. Он тоже полз — или, точнее, пытался. Большая часть его лица была залита кровью от удара по голове, который я ему нанес. То, что осталось, было фиолетовым от удушья.
— Кончай с ним! — взвизгнула закричала. Сквозь ее белый макияж проступили красные пятна. Казалось, она переметнулась на мою сторону, хотя мне это вовсе не требовалось. — Кончай! Кончай!
Остальные подхватили:
— КОНЧАЙ! КОНЧАЙ! КОНЧАЙ!
Кла перевернулся и посмотрел на меня снизу вверх. Если он и ждал от меня милости, то я не мог ее даровать.
— КОНЧАЙ! КОНЧАЙ! КОНЧАЙ!
Я поднял копье…
Он с трудом поднял руку и поднес ладонь ко лбу.
— Мой принц.
…и опустил его.
Хотел бы сказать вам, что под конец я вспомнил про лучшее в себе. Сказать, что почувствовал сожаление. Но это было бы неправдой. Думаю, в каждом из нас есть темный колодец, и он никогда не пересыхает. Но пить из него смертельно опасно. В воде его — яд.
Меня поставили на колени перед Элденом, его сучкой и другими важными сановниками.
— Хорошо сражались, хорошо сражались, — сказал Элден как-то рассеянно. С его отвисших губ действительно стекали слюни, а из уголков огромных глаз сочилась какая-то гнойная жидкость — но не слезы. — Носильщики! Мне нужны мои носильщики! Я устал и должен отдохнуть до ужина!
Четверо серых мужчин — обезображенных, но сильных — торопливо спустились по одному из лестничных пролетов, неся паланкин с золотой крышей и пурпурными бархатными занавесками.
Я не видел, как он сел в него, потому что меня схватили за волосы и рывком
подняли на ноги. Я высокий, но Красная Молли возвышалась надо мной. Глядя на нее снизу вверх, я вспомнил, как смотрел на статую, на которую забрался, чтобы понаблюдать за монархами, возвращающимися на ночлег. Ее лицо было бледным, круглым и плоским, как блюдо для пирога, присыпанное мукой. С него мрачно глядели маленькие черные глаза.— Сегодня ты сражался с врагом, — сказала она. Басовитый рокот ее голоса был угрожающим, но не таким гнусным, как насекомое жужжание ночных солдат или льющийся голос Элдена. — Посмотрим, как в следующий раз ты будешь драться с другом. А если выживешь, я сама отрежу тебе писюн, — она понизила голос. — И отдам Петре, чтобы пополнить ее коллекцию.
Я уверен, что герой боевика ответил бы что-то остроумное, но я смотрел в ее широкое лицо и черные глаза и не мог придумать ничего такого.
В раздевалку меня провожал сам Верховный лорд. Прежде чем выйти в коридор, я оглянулся — как раз вовремя, чтобы увидеть паланкин с задернутыми занавесками, покачивающийся на пути вверх по лестнице. Я предположил, что внутри вместе с Губителем была королева красоты Петра.
— Ты удивил меня, Чарли, — сказал Келлин. Теперь, когда с его обязанностями распорядителя было покончено, он казался расслабленным, возможно, даже веселым. — Я думал, Кла быстро оторвет тебе голову. В следующий раз ты будешь драться с одним из своих друзей. Не с Йотой, думаю — его мы сбережем на потом. Возможно, с малюткой Джаей. Понравится ли тебе отнять ее жизнь, как ты отнял жизнь Кла?
Я не ответил, просто пошел впереди него по наклонному коридору, держась как можно дальше от его высоковольтной ауры. Когда мы подошли к двери, Келлин не последовал за мной, а только захлопнул ее снаружи. Тридцать два из нас отправились на игры. Теперь осталось всего пятнадцать, которые могли удивиться, что это не Кла, а Чарли, потрепанный, но в остальном невредимый. Нет, пожалуй, четырнадцать — Галли по-прежнему лежал без сознания.
Какое-то мгновение они смотрели только на меня. Потом тринадцать из них упали на колени и приложили ладони ко лбу. Док Фрид не мог встать, но отдал честь с того места в углу, где он сидел.
— Мой принц, — сказала Джая.
— Мой принц, — эхом отозвались остальные.
Никогда еще я не был так рад, что в Эмписе нет кабельного телевидения.
Мы смыли грязь и кровь, но ужас этого дня никуда не делся. Эрис спустила с Фрида штаны и промыла глубокую рану на его бедре так тщательно, как только могла. Время от времени она прерывала свое занятие, чтобы посмотреть на меня. Они все смотрели на меня. В конце концов, поскольку это выводило меня из себя, я велел им прекратить. Тогда они стали делать вид, что не смотрят на меня, что было так же плохо, а может, и еще хуже.
Через десять или пятнадцать минут вошли четверо ночных солдат. Их старший жестом своего гибкого хлыста пригласил нас на выход. Серых не было, так что Галли пришлось нести нам. Я хотел взять его верхнюю половину, но Аммит оттеснил меня плечом в сторону. Осторожно.
— Не-не. Я понесу его со здоровяком, — предположительно, речь шла о Йоте, поскольку другой здоровяк был теперь большим куском остывающего мяса. — Помоги доктору, если хочешь.
Но это мне тоже не разрешили сделать. В конце концов, я был обещанным принцем — по крайней мере, они так думали. Цвет моих волос и глаз говорил в пользу этого. Но я думал, что, может быть, я просто семнадцатилетний парень, который оказался в хорошей форме, сумел одолеть соперника из-за его ослабленного бокового зрения и выжить, умело используя свои худшие качества. И вообще — хотел ли я быть принцем в этой мрачной сказке? Вовсе нет. Чего я хотел, так это забрать свою собаку и убраться домой, хотя мой дом никогда еще не казался таким далеким.