Скала Жнеца
Шрифт:
И тут до Элин доходит. Она вспоминает колебания Фарры в ответ на вопрос, не провожала ли она Уилла.
Может быть, Фарра неспроста уклонилась от прямого ответа? Неужели Элин чуть не застукала ее с каким-то человеком, с которым не должна была видеть?
Она ощущает горечь разочарования. С Фаррой всегда одно и то же. Два шага вперед, один назад.
Поднося ключ к двери виллы, Элин невольно корит себя за наивность, как будто Фарре удалось обвести ее вокруг пальца.
32
День третий
Утром
– Привет, – говорит Уилл и кладет ей руку на живот. – Все хорошо. Это просто сон.
– Кошмарный. И такой реалистичный. – Она ждет, пока успокоится дыхание. – Наверное, просто я на грани, это мое первое настоящее дело с тех пор, как я вернулась, да еще Твиттер и разговоры об острове. – Элин поворачивает голову к Уиллу: – Прости, что завела тот разговор вчера вечером.
Подняв руку, он смахивает волосы с ее лица.
– Ничего страшного. Мне не следовало быть таким чувствительным. Прошлое острова… Это больная тема.
– Почему?
Он пожимает плечами:
– В основном из-за прессы. На презентации, хотя журналисты заверили нас, что будут говорить только о курорте, некоторые вскользь упомянули о Кричере и убийствах, о старой школе.
– Но мне все равно не следовало об этом болтать. Думаю, иногда… – Элин умолкает, ей трудно подобрать слова. – Иногда меня напрягают твои отношения с Фаррой. Глядя на вас, я понимаю, чего мне не хватает.
– Айзека?
– Да. Мне больно, что мы до сих пор не близки, а потом я вдруг узнаю, что папа общался с ним, но не со мной. – В ее горле встает комок. – Ему явно уже надоела вся эта история с трусостью.
Уилл притягивает ее ближе:
– Не принимай близко к сердцу. Он просто плохой отец. Какой отец будет обвинять своего ребенка в том, что она впала в ступор, увидев нечто ужасное?
– Я это понимаю, но все равно в глубине души думаю, что его слова слишком сильно на меня влияют, и когда что-то случится, я снова замру и ничего не смогу сделать.
– Элин, если ты так думаешь, может быть, ты еще не готова…
Он умолкает – раздается стук в дверь. Ни один из них даже не меняет позу, чтобы встать. Элин прижимается к Уиллу.
Он стонет:
– Намек понят. Пойду открою.
Нежно высвободившись из ее объятий, он спрыгивает с кровати и натягивает футболку по пути к двери.
Слышен низкий гул голосов.
Через несколько минут Уилл с мрачным видом возвращается в спальню.
– Это Фарра. С виллы на островке пропал постоялец. Некто по имени Роб Тули.
– Уборщица обнаружила в его комнате беспорядок? – наугад спрашивает Элин, пытаясь разобраться в торопливой путанице слов Фарры.
Фарра открывает дверь ногой:
– Да. Друг Роба попросил ее прийти пораньше, он пытается дозвониться до него со вчерашнего вечера. Роба не видно нигде на островке, а уборщица говорит, что в комнате полный хаос. Похоже, на кровати никто не спал. Друг Роба беспокоился из-за ситуации на острове. Роб собирался провести на маленьком острове медовый месяц, но несколько недель назад свадьбу отменили. Так что
он проводил «медовый месяц» в одиночестве.– И поэтому друг беспокоился о состоянии Роба?
– Похоже на то.
Элин кивает. Пропажа человека после эмоциональной травмы такого масштаба не предвещает ничего хорошего, тем более сразу после смерти Беа Леджер…
Ей это не нравится.
– Сейчас приду.
Вытащив телефон, Элин набирает сообщение Стиду. «Только что сообщили о пропаже постояльца. Уилл введет тебя в курс». Она поворачивается к Уиллу:
– Я тебе позвоню.
С непроницаемым лицом Уилл кивает в ответ, но Элин чувствует его внутреннее напряжение. Она знает, о чем он думает. Он считает себя виноватым, ведь этот курорт – его дитя. И еще он думает о награде.
33
На островок они перебираются по качающемуся деревянному мосту, узкие дощечки смещаются под ногами Элин.
Она напряжена. С каждым движением щели между досками расширяются, и внизу мелькают сверкающее море и камни.
– Ты как? – спрашивает Фарра, идущая в метре впереди.
– Не самый удобный проход, но в самый раз для уединения.
– Именно так. Я даже виллу не вижу.
Когда Фарра сходит с моста на берег, Элин хватается за веревочные перила, чтобы сохранить равновесие. В густых зарослях сосен, елей и здоровенных дубов видна лишь узкая петляющая тропа.
– Так и планировал Уилл. Полная изоляция от главного острова.
Сойдя с моста, Элин следует за Фаррой по тропе. Где-то через сотню метров стена листвы разрывается и становится видна более крупная версия их с Уиллом виллы. Нежно-голубые стены, лишь на полтона светлее неба, как будто сливаются с морем и небом, границы размыты.
– Лучше надеть бахилы, просто на всякий случай.
Элин вытаскивает из сумки две новые пары и отдает одну Фарре. Надев бахилы, Фарра подносит ключ к двери. Та беззвучно открывается, и они видят большое открытое пространство: справа – низкая широкая кровать, а слева – диваны.
Внимание Элин привлекает стеклянная дверь в дальней стене, ведущая на деревянную террасу с видом на море.
По обеим сторонам лестницы, ведущей прямо в море, поручни в виде кругов. Настоящий уединенный оазис, идеальное место для медового месяца, но слишком большое пространство для одного, с болью думает Элин, представляя, как Роб ходит тут в одиночестве.
Когда она проходит дальше, сразу становится ясно, что так взволновало уборщицу. Кровать заправлена, но выглядит она как сердце урагана – все остальное в полном беспорядке. Дверца шкафа справа распахнута, и его скудное содержимое как попало свалено на полках.
Рядом с кроватью на полу лежит вверх тормашками сумка, рядом с ней разбросаны книги.
Элин замечает открытый фотоальбом. Аккуратно перешагнув через книги, она вытаскивает пару перчаток и листает страницы.
Поляроидные снимки.
В основном портреты, селфи двух человек – видимо, Роба и его бывшей невесты, во время расцвета их любви. С сияющими глазами они обнимают друг друга.
Элин осторожно обыскивает дом – ванную, кухню, а потом выходит через заднюю дверь на террасу. Кушетка, стол и кресла стоят в первозданном виде, а море переливается синевой.