Сияние Авроры
Шрифт:
– Уверена, ты отличный танцор.
Он вскользь улыбается мне:
– Пытаешься и меня влюбить в себя, Беглянка?
Кэл бросает взгляд на Фина, но с той невозмутимостью, которая раньше меня так бесила, – значит, не злится. Мы углубляемся в фюзеляж «Хэдфилда», вокруг нас царят мрак и тишина. В этой части корабль выглядит не так уж плохо, я даже могу представить его в лучшие времена. Но как только мы огибаем сломанную переборку, весь масштаб разрушений обрушивается на меня, как удар по голове. Длинная прореха справа тянется по всей длине корабля – от верхних палуб до киля. Кабели и водопроводные трубы торчат из щелей между уровнями,
Мы все надолго замираем, молча глядим на разрушение, пытаясь осознать его масштаб. Я знаю, что каждый из парней переживает за меня по-своему: задается вопросом, каково мне находиться здесь. Но, во всяком случае, со стороны я вроде не выгляжу слишком напуганной. Фин, не говоря ни слова, вновь отталкивается от стены, я плыву за ним, а Кэл замыкает шествие.
– По-прежнему никаких признаков жизни, – докладывает Кэл чеканным голосом.
– Отлично. У меня как раз утром не было времени причесаться. – Фин снова сверяется с картой. – До мостика где-то девятьсот метров. Старый добрый черный ящик будет в наших липких ручонках примерно через пять минут, Тайлер.
– Понял тебя, – откликается Тай. – Всем быть начеку.
Хороший совет, и я усердно пытаюсь следовать ему: игнорирую тревогу, набухающую в груди. Однако по мере того как я продвигаюсь за лучом фонарика по темному коридору, на коже нарастает слабое покалывание.
Оно похоже на уколы булавок и иголок или статическое электричество, которое с треском расползается от груди к пальцам рук и ног. Я слышу впереди обрывки фраз, у меня перехватывает дыхание, когда из-за угла показывается группа из пяти фигур – она шагает по коридору в нашу сторону.
Кошкин хвост, это же люди!
Все они облачены в серые комбинезоны миссии «Хэдфилда», и одна из женщин смеется – ясный, кристально чистый звук в темноте. Потрясение от увиденного настолько сильно, что становится для меня сродни пощечине. Я пытаюсь резко остановиться, но происходит все так, как меня предупреждали: от внезапного движения тело отбрасывает назад, я лечу кубарем и врезаюсь прямо в грудь Кэла. От удара он охает, ловит меня одной сильной рукой, а другой хватается за дверной косяк, чтобы удержать нас на месте.
– Аври, у тебя там все хорошо? – Фин оборачивается, желая узнать, что случилось.
Пульс стучит у меня в висках. Я вдруг осознаю, что люди исчезли.
До меня доходит, что ни на одном из них не было скафандров.
Я слышала их, несмотря на вакуум.
И они шли, хотя силы тяжести нет.
Неужели это были… призраки?
Нет, нет, этого не может быть. Я ощущаю покалывание в кончиках пальцев, накапливаемое в них статическое электричество. Прямо как тогда, когда я разнесла корабль в доках Изумрудного города. Как тогда, когда вижу то, что сбывается потом. Закрыв глаза, я почувствую пробуждение силы – бездонную полуночную синеву под кожей. Однако сейчас увиденное не совсем похоже на одно из моих видений, оно больше напоминает… ожившее воспоминание «Хэдфилда»?
– Ты в порядке? – спрашивает Кэл, пристально всматриваясь в мои глаза.
Я моргаю, устремив взгляд туда, где заметила людей, и качаю головой:
– Я…
– Ты что-то видела, бе’шмаи?
–
Я… – Сглатываю слюну, во рту внезапно пересыхает. – Не знаю…Парни обмениваются взглядами: никто из них особо не верит моим словам, но из вежливости не устраивают мне допрос. Фин пытается разрядить мрачную обстановку.
– Что мы забыли, Беглянка? – спрашивает он.
– Мы забыли золотое правило. – Я стараюсь говорить весело, но у меня не выходит.
Тем не менее Фин – славный парень и вновь проговаривает вместе со мной пройденный урок:
– Ме-е-е-елкие движения.
Мы продолжаем путь к мостику, и во мне нарастает отчетливое ощущение неправильности, какого-то предчувствия. Находиться здесь, видеть это место своими глазами… Не сказать будто я не понимаю, что оказалась более чем на два столетия вперед. Вовсе нет. Об этом говорит все мое окружение: пришельцы, технологии, полное отсутствие чего-то знакомого. Однако то, что было блестящим и новым всего несколько недель назад, теперь выглядит обветшалым. Абсолютно мертвым.
Мне так грустно за «Хэдфилд».
В коммуникаторе раздается голос Зилы:
– Аврора, твои жизненные показатели скачут. Тебе нужна помощь?
– Я в порядке, – вру я, хотя мой голос все еще дрожит.
– Мы почти у мостика, – сообщает Фин. – Здесь есть шахта лифта. Если она не заблокирована, мы можем проплыть по ней вверх, мимо криоуровней.
Криоуровни. Там, где я уснула в надежде очнуться в новом мире, в новой жизни. Там, где Тайлер обнаружил меня в окружении трупов тех, с кем я отправилась в путь. Сердце гулко стучит, в ушах шумит. Я вынуждаю себя заговорить:
– Я пойду… я хочу увидеть их.
– Бе’шмаи? – Кэл неуверенно наблюдает за мной в сумраке.
– Если где я и могу вспомнить… могу что-то узнать, так это, скорее всего, там. – Я сглатываю. – Там, где все… все это произошло.
В моих устах эти аргументы звучат почти разумно. Как будто место, где я выжила, интересует меня лишь с научной точки зрения, а не влечет к себе, как мотылька на пламя. Не хочется рассказывать ребятам, не хочется говорить ничего, что может выставить меня сумасшедшей, однако весь коридор вокруг нас сейчас ожил. Он полон людей: они снуют по нему, смеются, разговаривают. Я чувствую их. Я вижу их. Я слышу их.
Но все они мертвы. Отголоски, въевшиеся в корабль, как застарелые пятна крови.
– Хочешь, чтобы я пошел с тобой? – тихо спрашивает Кэл.
Я молча киваю, глядя на окружающие меня фигуры.
Мне кажется, я хочу этого больше всего на свете.
– Золотой мальчик? – подает голос Фин. – Тут по-прежнему никаких признаков жизни, к тому же я буду всего в нескольких сотнях метров над ними. Разреши мне отправиться к мостику одному.
Повисает долгая пауза, прежде чем Тайлер отвечает:
– Разрешаю. Но будьте все время на связи. Аври, Кэл, постоянно докладывайте мне обстановку, ясно?
– Да, сэр, – отвечает Кэл.
Кряхтя от усилий, он раздвигает двери лифта и впускает нас внутрь. В огромной шахте темно, от верхних уровней корабля она уходит далеко вниз, но здесь хотя бы не слышно того призрачного эха. Мы движемся вверх: Фин – впереди, Кэл – рядом со мной. Уверена, это все мое воображение, но пока мы поднимаемся, клянусь, я ощущаю тепло его тела даже сквозь скафандр. Несмотря на эхо вокруг, я прекрасно помню, как он прижимался ко мне. Почему-то от осознания, что он рядом, легче дышать.