Сиреневый закат
Шрифт:
Я успокоилась на минуту.
– Мама-а…! – досадно произнесла я, – и ты туда же?
Но все равно улыбнулась, понимая, что они хотят меня только развеселить.
– Никуда не уходи, мы скоро придем, – сказал папа и подмигнул мне!
Я уловила его тонкий юмор и закатила глаза.
Родители вышли в коридор и оставили дверь приоткрытой, я слышала их отдаляющиеся шаги. В палате была включена только одна лампа, и света было не очень много, что придавало ей немного сонную атмосферу.
– А-а-а-а паук! – закричала я и дернулась.
По тонкой паутинке спускался маленький паук, прямо перед моим носом. «Ну ты меня и напугал друг», – я взяла за паутинку и сдула его в сторонку. Откуда в больничной палате пауки, я так и не поняла.
В дверь вошла мама.
– Дорогая, мы поговорили с доктором Брауном. Он сказал, что ты поправишься и сможешь нормально ходить.
– Я рада мама, – сказала я и улыбнулась.
Моя мама, самая настоящая их всех мам, пусть и приёмная. Она любит меня как родную дочь, а я люблю ее еще сильнее!
– Мама, я никогда вас не оставлю и всегда буду вам помогать с папой, – сказала я охрипшим от слез голосом. И тут заплакала уже она.
– Я знаю детка, выздоравливай! Мы с папой очень тебя любим! Кстати, в твоей квартире мы уже были и навели там полный порядок.
– Спасибо мам, – опустив глаза вниз и краснея, ответила я.
Мы попрощались, родители обещали приехать ко мне через пару дней, и я была очень рада. Мне казалось, что чёрная полоса в моей жизни немного отступает. Они уехали домой, мне сделали обезболивающие уколы, и я потихоньку начала погружаться в сон. Со всех сторон начали доноситься разные голоса. Мужские, женские, детские, все друг с другом о чем-то разговаривали. Вот я слышу, как мужчина разговаривает со своим братом, прислушиваюсь, и все другие голоса отступают на второй план.
– Нужно завтра съездить в строительный магазин, Фрэнк, и купить все, что нужно для ремонта гаража.
– Хорошо Джордж, – отвечает его брат.
«Эмм… что-то неинтересно», – подумала я. «Нужно переключиться на другой разговор», – и настроилась на следующую волну. Это как будто ты ищешь на радио песни, по разным частотным волнам. Нахожу другой интересный разговор.
– Мистер Президент, у нас готов новый отчетный доклад о антироссийских санкциях.
«Боже упаси, – подумала я, – вмешиваться в политику!» Нужно было срочно переключиться на другую волну, но вдруг я тут же заснула.
Прошло три месяца, и я полностью поправилась. За все это время, развлечением для меня было пятнадцать минут перед сном слушать чужие разговоры. О чем люди только не говорили!
Конечно, я почти ничего не запомнила из этих разговоров, большинство из них были банальными жизненными обсуждениями, а в политику я больше не лезла.
Доктор Браун сотворил просто чудо. «Как я ему благодарна, – улыбаясь, думала я! –
Завтра меня выписывают и я очень счастлива!» Ночь пролетела быстро. Утром ко мне в палату зашёл доктор Браун с группой начинающих студентов и начал зачитывать историю болезни с последующим лечением, названием препаратов которые применялись, и комплексными физиотерапевтическими процедурами. Один из студентов зевнул и спросил: «Доктор, а разве все само не заживёт – это же перелом?» – и вся группа хором засмеялась. Доктор закрыл двумя пальцами глаза и тихо сказал на каком-то иностранном языке: «У меня аллергия на глупость». Тут в группе засмеялся один из учеников, и доктор быстро бросил на него взгляд.– Русский? – спросил доктор на таком же непонятном языке.
– Да, доктор, – ответил ученик.
Но и для всех остальных понятно было, что речь идёт о чем-то русском, и что, вероятно, доктор и тот начинающий студент из России. Все быстро переглянулись между собой, но никто больше ничего не сказал.
«Мой доктор русский! Я в шоке!» – меня вылечил доктор из России, из этой агрессивно-недоразвитой страны. Я решила на прощание рассказать ему про себя. До этого я никогда и никому не открывала правду, я стыдилась этого. Я не знала, как к этому отнесутся коренные американцы с их патриотическим настроем. Но доктор Браун русский, тем более очень хороший человек. Ему можно доверять, ведь мы с ним родились в одной стране.
Доктор дочитал историю моей болезни, что-то написал и передал бумаги медицинской сестре.
– До свидания, Лорен, я рад, что смог вылечить вас.
– Доктор! – хотела остановить я его, но он уже был окружён шумными расспросами студентов и вышел за дверь.
«Ну вот, ушёл», – а я так много хотела ему рассказать и выразить свою благодарность. В палату вошла Рэйчел и принесла мне мою одежду. Мои семилетние голубые джинсы и синий свитер выглядели ужасно. Они все лето пролежала в камере хранения, и выглядели довольно несвежими. «Черт, ну почему я не догадалась попросить родителей привезти мне чистую одежду, – укоряла я саму себя. – Теперь на улице меня легко можно будет спутать с каким-нибудь бродягой». «О, как иронично это звучит», – говорил мне мой внутренний голос.
Родителей я попросила не приезжать, потому что идти от больницы было недалеко. Собравшись домой, я поблагодарила медицинский персонал за оказанную мне помощь и вышла на улицу. Холодный ветер сразу бросился мне в лицо, а на глазах появились слезы. На улице была уже осень, я пролежала в больнице все лето. Из дома вышла весной, а вернулась осенью. «И в той же одежде, ну хоть не холодно!» – засмеялась я, и в душе стало очень одиноко. Дома меня никто не ждал, у меня никого нет, вернее, у меня никого не осталось. Мои мысли прервал какой-то звук.
– Мяу-у-у, – послышалось мне.
– Мяу-у-у, мяу-у-у, мяу, – жалобно звал меня какой-то котейка.
Я обернулась и увидела чёрного котёнка месяца четыре от роду, с большими желтыми глазами.
– Кис, кис, кис, – позвала его я.
Котик подбежал и начал тереться о мои ноги, я присела на колени и начала его гладить. Кот урчал и жалобно заглядывал мне в глаза.
– Кушать наверно хочешь, у меня как раз в сумке осталось немного колбасы, родители приносили на завтрак, домашнее вкуснее.