Синяя Рыба
Шрифт:
— Ха-ха-ха! Вот потеха! Оно еще и разговаривает!
Максим вскочил и завертел головой во все стороны, силясь разглядеть того, кто позволил себе такое бесцеремонное обращение, но никого не увидел. Кроме них с Викой, здесь больше никого не было.
— Кто здесь? — крикнул он наобум.
Смех повторился, на сей раз совсем с другой стороны. Похоже было, что обладатель голоса не собирался причинять им вред, но Максим решил не спешить с выводами.
— Что случилось? — спросонья пробормотала Вика, разбуженная шумом. Максим выхватил магический Жезл и принял боевую стойку.
— Покажись! — потребовал он, воинственно взмахнув Жезлом. Вооружившись, он почувствовал себя увереннее.
Вика с испугом взирала на Максима, недоумевая, с кем он собирается
— Ну, зачем же сразу в бутылку лезть, а? Я ведь не хотел ничего дурного. Что за народ пошел? Уж и пошутить нельзя! — Голос смолк, и в воздухе медленно, как на фотопленке, погруженной в проявитель, стали проступать очертания незнакомого существа.
И чем дальше, те становилось очевиднее, что существо это не вписывается ни в одну из известных Максиму систему норм и правил. Он обескуражено посмотрел на Вику, но та лишь пожала плечами, во все глаза глядя на это диво.
Существо действительно было, мягко говоря, престранное. А говоря прямо, совершенно нелогичное. Казалось, что абсолютно все в нем начисто лишено здравого смысла, и самое его существование — всего лишь ошибка, опечатка, парадокс. У него было несколько глаз, непрестанно моргающих, которые постоянно перемещались по его лицу так, что невозможно было ни сосчитать их число, ни определить цвет, так как он все время менялся, переливаясь то желтым, то зеленым, то фиолетовым. Физиономию существа украшала широкая, зубастая, как у голодной пираньи, улыбка, и закрученные усы, свисавшие вниз двумя длинными черными шнурками. Черный, видимо, в тон усам, галстук-бабочка на тонкой шее придавал ему сходство с официантом дорогого ресторана, но копна густых кучерявых волос гротескно-яркого лимонного цвета делала его похожим на циркового клоуна. Впечатление усиливал аристократический цилиндр и совсем уж нелепая трость из красного дерева с набалдашником в виде головы дракона в его правой руке. Да, у него было две руки, но это обстоятельство не мешало ему не иметь ничего, что даже с натяжкой позволяло бы назвать его «нормальным». Потому что ни у кого на свете не было таких длинных рук, изгибающихся во все стороны, словно они были начисто лишены костей. Других конечностей у существа не обнаружилось, а стройное, плавно сужающееся книзу туловище заканчивалось изящным хвостиком, как у головастика.
— Это еще кто такой? — шепнул Максим уголком рта, скосив глаза на Вику. Она наклонила голову набок в намерении получше разглядеть его ауру, но чуть не вскрикнула от неожиданности, пораженная увиденным, и поскорее отвела взгляд. Глаза щипало так, словно она три часа напролет смотрела на солнце без темных очков, — аура незнакомца была невообразимо яркая и, казалось, вмещала в себя не только все существующие цвета и оттенки, но и те, которых в принципе не могло существовать в природе.
— Не знаю, — призналась она, — Но не советую тебе пытаться рассмотреть его ауру.
Существо, в свою очередь, с нескрываемым любопытством изучало ребят, словно они были экспонатами в музее естественной истории, не сопровождая, однако, свой наблюдательный процессникакими комментариями из опасения быть неправильно понятым.
— Отвечай, кто ты такой? — потребовал Максим, направив Жезл на Существо наподобие пистолета, — Что ты здесь делаешь?
— А почему я обязательно должен что-то делать? — пискляво ответило Существо, обиженно всхлипнув, — Я просто живу, и все! Я — существо! И я не обязан отчитываться перед первым встречным, что я делаю. Ты спрашиваешь, кто я такой? — голос его многозначительно смолк, выдерживая интригующую паузу, — Я — Парадокс! Но друзья обычно зовут меня Докси.
— Парадоксов не существует. Это лишь термин, которым принято называть то, чего не может быть, — автоматически
ответила Вика, забыв, что она не на уроке.— Не существует, — подтвердил Докси, — В материальных мирах. Но в Абсолюте возможно все, а, значит, и Парадоксы тоже. Хотя мне уже столько раз приходилось слышать, что меня нет, и каждый раз мне доказывали это с такой горячностью, с такой уверенностью в правоте своих убеждений, что я и сам порой начинаю сомневаться в своем существовании… Ты бы все-таки убрал оружие, мальчик, — добавил он с надеждой, — А то мало ли. Я же не враг вам.
— А кто? — недоверчиво буркнул Максим, не спеша последовать его совету, — Друг? Друзья, к твоему сведению, не подкрадываются к тебе, когда ты спишь! Ты этого не знал или у вас, Парадоксов, иная точка зрения на правила хорошего тона?
— Но я же не знал, что вы так испугаетесь! — принялся оправдываться Докси, — И вообще, здесь я хозяин. Это мое озеро, моя пустыня, и правила тоже мои.
— Ты тут живешь? — осведомилась Вика.
— Да. Это моя территория. Всем это известно. Кроме вас. По всему видать, нездешние. Как же вас занесло в наши края?
— Не говори ему, — прошептала Вика.
— Мы идем на север. Мы ищем Знаки, — сказал Максим.
— Ищете Знаки? Бред сивой кобылы! Знак невозможно взять и найти, поэтому искать их специально бессмысленно. Знаки открываются сами — тогда, когда приходит их час. А когда он придет — неведомо никому, даже Синей Рыбе.
В ответ на удивленный возглас Максима Парадокс кивнул и проговорил:
— Да, я знаю ее. Вот уже много лет я имею честь называть Синюю Рыбу своим другом. Мы знакомы с незапамятных времен, еще с тех пор, когда она была… — он вдруг замялся и нескладно закончил: — Я всегда рад помочь друзьям своих друзей. Если вам нужна помощь, я к вашим услугам. В этой пустыне я прожил почти всю жизнь, я здесь каждый камушек знаю. Мне известна безопасная дорога на север.
— Безопасная? — прищурилась Вика, — Значит, есть еще и опасные? И какие ж там опасности?
— О, поверьте, вам этого лучше не знать, — усмехнулся Докси, — Меньше знаешь — крепче спишь.
— Конечно, да, нам нужна помощь! Это так любезно с вашей стороны! — поспешил согласиться Максим, не давая Вике заговорить вновь, — Мы совсем не знаем этих мест. Вас послало нам само провидение.
Их новоявленный друг, существование которого не поддавалось объяснению, радостно закружился и с энтузиазмом воскликнул:
— Тогда чего же мы ждем? В путь!
Собрав вещи, дети послушно последовали за новым знакомым. Он плыл впереди, описывая в воздухе немыслимые фигуры и умудряясь при этом еще и громко распевать на ходу сочиненный мотив.
Улучив момент, когда их проводник отдалился на порядочное расстояние, Вика рывком притянула к себе Максима и гневно прошептала:
— Ты соображаешь, что творишь? Давно у нас не было неприятностей? Сколько раз мы попадали в переделки? Ты считаешь, ему можно доверять? Мы не смогли рассмотреть его ауру. Мало ли, что он тут наплел? Мы приняли на веру все его слова. Никаких доказательств — только одна болтовня. Он скормил нам красивую сказочку про то, что он якобы на короткой ноге с Синей Рыбой, а мы скушали, как наивные младенцы. Вид у него весьма подозрительный. Но мы согласились принять его помощь, и теперь он нас ведет неведомо куда, а мы позволяем ему! Ты уверен, что он добрый?
— Да добрый я, добрый! — откликнулся Докси тоном человека, у которого в десятый раз за день проверяют документы только потому, что он по какому-то нелепому недоразумению оказался похож на чей-то фоторобот, — Можете не сомневаться! Зря беспокоитесь. Парадоксы в принципе не могут быть злыми — зло деструктивно, если б Парадокс стал злым, он просто рассыпался бы, как замок из песка, на который упал футбольный мяч, и перестал бы существовать. Ведь мы — суть сочетание несовместимого. Есть только одна сила, способная склеить воедино то, что в природе никогда не склеится само — это добро. Оно — наш цемент, наша основа, без добра мы были бы всего лишь бездушными, жалкими пародиями, нелепыми порождениями чьего-то больного воображения.